Советская пропаганда для детей

Жуткая советская пропаганда в детских журналах (фото)

Однажды я уже писал большой пост о том, как промывали мозги советским детям — в нём были опубликованы фотоснимки советских книг и школьных учебников.

Бы бы неправильно думать, что советская пропаганда охмуряла детей только в школе — она была буквально повсюду, в том числе и в детских «развивающих» журналах, которые выписывались в каждый дом, где были дети с 6 до 13 лет. У моего старшего брата Миши сохранилась достаточно большая подшивка таких журналов, и в детстве я перечитал их достаточно.

В сегодняшнем посте я покажу вам множество примеров советской пропаганды из журнала «Мурзилка» семидесятых годов — времён развитой брежневщины, или «благословенного застоя», как любят выражаться фанаты СССР , и вы увидите, насколько тотальной и всеобъемлющей была советская пропаганда в те годы.02.

Начнём с того, как и что именно печаталось в «пропагандистской части» детских журналов. Как правило, советской пропаганде посвящались самые первые страницы журнала, а также нередко и обложка. Делалось это, видимо, для того, чтобы радостное предвкушение прочтения нового выпуска «Мурзилки» наложилось на образы СССР.

Радуешься новому журналу? Радуйся 60-летию великого октября! Чтобы «не пересолить», время от времени делались относительно нейтральные выпуски журнала, которые впрочем тоже содержали множество «промывочных» материалов.
03.

В  1977 году, в день «круглой даты», пропаганду «Октябрьской революции» повторили на обложках аж два раза,  — в октябре и в ноябре; так сказать по старому и по новому стилю) Выше представлен ноябрьский номер детского журнала, а вот так выглядел октябрьский. Голубь, солнышко, гигантский серп и молот, все дела.

04.

Второй важный во всей этой истории момент — пропаганда была размазана ровным слоем по всему году, было создано нечто вроде «народного календаря праздников», но на советский лад.

Весной отмечали сперва 8-е марта, под которое обязательно подводился политический контекст — вот посмотрите, какие у нас свободные и равноправные женщины, могут вбивать сваи и копать картошку наравне с мужчинами! Восьмое марта плавно перетекало в день рождения Ленина, светочи всех времен и народов, который словно луч из точки в пространство запустил нас через тернии к звёздам.

Ленину посвящались целые развороты, в которых в краткой форме детям прививались мифы о его «жизни и творчестве», сочиненные Крупской и Бончем-Бруевичем:05.

Ближе к концу весны начинали праздновать «Первое мая», тут тоже были свои догматы, но более вариативные — детям могли рассказать про угнетение рабочих в странах «загнивающего Запада», а могли и поведать про маленьких друзей в дружественных странах «социалистического лагеря».Короче, октябренок, дружи-ка ты с вьетнамскими «августятами» и венгерскими «кишдобошами», с остальными — ни-ни! Приду домой — проверю!06. Первое мая перетекало в празднование 9-го мая, который в СССР носило тоже выраженный коммунистический характер. «Чистый лист бумаги снова на столе передо мной, я пишу на нём три слова: «СЛАВА ПАРТИИ РОДНОЙ!».07. Пожалуй, только в летних номерах детей наконец-то оставляли в покое, но и в этих трех выпусках в году то там, то сям вворачивали всякие советские мифологемы — правда, уже не на первых страницах, а где-нибудь в середине номера. Не напечатать совсем не могли — а то, чего доброго, после трех месяцев летних каникул в школу вернется антисоветчик и диссидент, забывший, в какой великой стране он живёт.

П Я Т И Л Е Т К А!

«Планы нашей страны пятилетние. А почему не двухлетние, к примеру? Пятилетка — ПЯТЕРНЯ ГОДОВ. Двумя пальчиками много ли ухватишь? А пятерня раком разом город ставит!»

Дивные перлы, достойные Задорнова. А потом вы удивляетесь, почему «образованные советские люди» заряжали банки с водой у телевизора)

08. Или вот, моё любимое. «Дорогой октябрёнок! Давай решим один пример. Пример не простой, а торжественный. От 1977 отнимем 1917. Сколько получилось? 60. Сейчас 1977 год. А в 1917 году совершилась Великая Октябрьская социалистическая революция. Значит, 60 лет наш народ живет при Советской власти!». Этакие капитаны очевидности, словно из всей этой математики должно следовать то, что СССР это очень хорошо и правильно.Это примерно как сектанты на улице спрашивают о том, сколько вам лет, после чего заявляют — «вы родились в 1970 году, угадал? Значит вы просто обязаны верить в брахму и купить вот эту книгу!»09. Сразу после лета на октябрят и пионеров наседали с новой силой, с первых же страниц сентябрьского журнала заявляя о том, что «ВЫ ЖИВЁТЕ В ПРЕКРАСНОЙ СТРАНЕ!» Забыл об этом в деревне у бабушки, топя столетнюю печку и  ходя в дощатый туалет? Мы тебе напомним!»А ведь когда-то Ленин был просто Володей Ульяновым, вашим сверстником. В дневнике его красовались только пятёрки. Таим он был способным и, конечно, трудолюбивым мальчиком. И в то же время весёлым, шаловливым, смешливым. Как он любил играть в городки! Каким был шахматистом!»10. Осенью на горизонте уже маячила торжественная дата 7 ноября, но по пути к ней нужно было обязательно выложить что-то ещё, чтобы октябрята не расслаблялись. Например — рассказать про день рождения комсмомола. «Хороший сын всегда и во всём помогает отцу, научившего его добрым делам. И комсомол всегда вместе с партией».Меня, кстати, всегда забавляли такие псевдорелигиозные притчи, призванные якобы «на конкретном примере» закрепить торжество советской идеологии; из них всегда можно сделать диаметрально противоположные выводы. Скажем, из известной притчи про отца, что сравнил сыновей с прутиками метлы, можно сделать как вывод о том, что «только вместе вы сила», так и противоположный вывод «и только вместе вы поганая метла».11. Ну вот, уже приближается главный праздник. О юбилее «Великого Октября», кстати, начали рассказывать уже за год или за два, чтобы октябрята успели как следует подготовиться. Круглая дата только на следующий год? Не беда, 59 лет тоже пойдёт.»Все наши праздники хороши. А главный среди них — Великий Октябрь, праздник победы рабочих и крестьян в России над капиталистическими помещиками. Тысячи и тысячи лет живут люди на земле. За это время было много восстаний бедных против богатых. И только в 1917 году, в Великую Октябрьскую социалистическую революцию трудовой народ навсегда покончил с властью богатеев в нашей стране».И вы ещё удивляетесь, что выросшие на подобных изданиях люди сейчас массово кинулись в религии и всяческий доморощенные секты? Замените в тексте «Великий Октябрь» на какую-нибудь брахму, и вы получите точно такую же привычную модель обработки «паствы»)12. Вот-вот-вот, уже почти. Ну наконец-то. ТА-ДАММ! Тут цитировать не буду, этот текст, написанный на красном фоне капслоком, прекрасен весь. Читать лучше одновременно с просмотром видео кота, что встаёт «смирно» при звуках советского гимна (ищите на ютубе).13. Вот и ноябрь на исходе, приближается Новый год. Но нет, стопэ! Как тут не рассказать про ещё одну важную дату? Сказки про советскую конституцию обязательны для октябрят:14. А вот и Новый год, ура! Что, октябренок, хочешь почитать про зайчиков и мишек? Стоять, я сказал! В ФЕВРАЛЕ В МОСКВЕ БУДЕТ РАБОТАТЬ XXV СЪЕЗД КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА, С ЛЕНИНСКОЙ ЗАБОТОЙ О НАРОДЕ ОН РАЗРАБОТАЕТ ПЛАНЫ НАШЕЙ ЖИЗНИ НА БУДУЩЕЕ.

С НОВЫМ ГОДОМ, МАЛЕНЬКИЙ РАБОТНИК СОВЕТСКОЙ СТРАНЫ

15. Ну ладно, не хочешь читать про Съезд? Мы это тебе ещё припомним в военкомате, а пока вот почитай, как Ленин тебе, не жалея сил, герб страны нарисовал. Ты и не знал небось!
16. Впрочем стоп, как это ты не хочешь ничего знать про Съезд? Так не бывает! А ну быстро читай. Ладно, в первом абзаце напишем про зайцев и снежинки, НО ДАЛЬШЕ ПРО СЪЕЗД.17. Ещё зимой будешь читаь про дорогого Леонида Ильича. Будешь ведь? В глаза смотреть!Будешь.18. А вот и февраль на горизонте, скоро весна. Впрочем, не о весне же рассказывать детям, когда есть дела поважнее:19. Знают в школах все ребята.20. «У каждого года есть свои памятные приметы. Спросим сегодня любого пионера, октябрёнка: «Какое событие было самым главным в минувшем году?» Ответ один: «ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ СЪЕЗД КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА». Смотри, пионер, разбужу ночью — проверю, и попробуй только мямлить что-то про подаренного щенка и поездку в Кисловодск.Такие дела.

Как видите, пропаганда в СССР была тотальной, и встречала детей не только в школе, но и дома, в детских «развивающих журналах». А второй очень важный момент, который показывает эта подборка — это, собственно, невозможность «возврата назад в СССР».

Такие журналы и такая информационная обработка были возможны только в закрытой стране, разорвавшей все связи с цивилизованным миром, и практически неосуществимы в современном информационном обществе.

«Возврат назад в СССР» — это, по меткому выражению классика, «возврат назад в дураки».

А вы помните что-нибудь из советской пропаганды в детстве?Напишите в комментариях, интересно)

Добавляйтесь в друзья в ЖЖ;)

А ещё подписывайтесь на обновления моего блога, чтобы не пропустить самое важное;)
Подписывайтесь на меня в facabook

Источник: http://www.moja-tula.ru/104435-jutkaya-sovetskaya-propaganda-v-detskih-jurnalah-foto.html

Рисованная пропаганда. Как в СССР промывали мозги

Люди помнят только классику советской мультипликации — «Ёжика в тумане», «Ну, погоди!», «Трое из Простоквашино». Между тем в Советском Союзе снималось огромное количество пропагандистских мультиков. Корреспондент Лайфа посмотрел их и сделал подборку самых интересных.

Первые двадцать лет становления СССР главным собеседником власти стал простой мужик. Через мультфильмы ему объясняли, почему необходимо отдавать стране половину урожая, вступать в кооперации. 

Короткий мультфильм «Результат 12-го съезда партии кооперации» — яркий тому пример. Сюжет прост: два мужика завидуют соседу Пахомычу, у которого, мол, «всё есть». А у них то «лошадь пала», то «плуг изломается». «А почему бы нам не объединиться, тут и дело на лад пойдёт!» — восклицают мужики.

В 1924-м выходит абсолютно сюрреалистический мультфильм «Межпланетная революция». Напуганные наступлением пролетариата по всей стране буржуины бегут с земного шара в космос, но и там, уже на Марсе, их настигают простые советские труженики. Посыл ясен — от нас не скроетесь, всё припомним и вас достанем! 

1930-е: страна идёт к успеху

Мультфильм «Победный маршрут» превращает несущийся на всей скорости вперёд названный в честь вождя поезд в метафору советского строя, а Иосиф Виссарионович, конечно же, верный машинист нерушимого локомотива.

В кинотеатрах в конце десятилетия популярны «Боевые страницы» о великом подвиге Красной армии. «Великая социалистическая держава» готовится к Великой Отечественной, и фраза «Мы готовы ответить ударом на провокации поджигателей войны!» оказывается пророчеством.

Мультфильмы на войне

В сороковые годы почти все пропагандистские мультипликационные работы были посвящены Второй мировой.

В Голливуде диснеевский Дональд Дак вскидывает руку в фашистском приветствии артиллерийскому снаряду, советские мультфильмы пускают в ответ самолёты, гонящиеся за стервятником со свастикой на крыле.

Популярны короткие агитплакаты с лозунгом «Наше дело правое, победа будет за нами!». К 1942 году посыл меняется на прямую сатиру внешнеполитической обстановки и персоны Адольфа Гитлера. Эталоном можно считать памфлет «Кино цирк».

Гитлер кидает со стола кости для собак Муссолини, Хорти и Антонеску, которые рвут друг другу глотку за подачку, затем Наполеон предлагает фюреру сразу прилечь рядом с ним и умереть, а сам Адольф жонглирует факелами над странами — пороховыми бочками. Опасный идеологический аттракцион! 

Конец сороковых и пятидесятые проходят под эгидой восстановления страны и воспитания молодёжи. Мультфильм «Тебе, Москва» прославляет историю столицы, так и не павшей под вражеской пятой. Правда, советские штампы никуда не деваются — Святая Русь времён Владимира зовётся здесь Русским национальным государством, а польские шляхтичи — «паршивыми интервентами».

Кругом опять враги

На фоне Карибского кризиса и противостояния с США пропагандистская анимация переживает огромный подъём, при этом окончательно забывая про существование собственного Отечества. Почти вся идеологическая машина направляется в сторону соперника, бичуя пороки западного общества. 

Мультфильм «Акционеры» бичует принципы «народного капитализма», напрямую говоря, что простой человек на Западе — всегда эксплуатируемый, безвольный, обманутый. Рабочий, ставший акционером, предан своим предприятием и становится несчастным инвалидом.

Мультфильм «Миллионер» рассказывает о порочности сознания западных масс, готовых пресмыкаться перед каждым, у кого набит кошелёк: богатая хозяйка оставляет в наследство своему бульдогу огромную сумму, и он благодаря финансовой протекции в итоге становится столпом общества и сенатором. «Мистер Твистер», снятый по мотивам поэмы Маршака, оказывается лучшей агиткой против западного расизма, где богатей из США не хочет заселяться в номер рядом с чернокожим. Фразы «Владелец заводов, больниц, пароходов» и «А у вас там негров бьют!» уходят в народ.

Смакование собственного величия

В эпоху застоя начинают снимать мультфильмы о великом советском прошлом. Мультипликаторы один за другим вспоминают Гражданскую войну, борьбу за новую экономику, индустриализацию, победу в Великой Отечественной. Они гордо заявляют, что, несмотря на прогнозы западных скептиков, у страны всё получилось. А пятилетка — вовсе не утопия, а работающая система.

В начале семидесятых выходят «Песни огненных лет» о великом подвиге Красной армии во времена Гражданской войны, «Скрипка пионера» и «Приключения красных галстуков», восславляющие героизм детей на Великой Отечественной, «Плюс электрификации», рассказывающий о приходе в деревни электричества.

Кажется, что в последней четверти столетия советскому государству больше нечем гордиться.

Апофеозом этого возвращения к прошлому становится «Время вперёд» конца 1977 года — мультфильм-фантазия по произведениям Маяковского, в котором главный поэт революции вновь является иконой прошлых побед.

Нарисованный в стиле агитплакатов двадцатых годов, фильм практически прямо говорит зрителю, что сохранить гордость за нашу историю — вот главное, что мы должны сделать в следующем десятилетии. Правда, достичь этого советскому народу не удастся.

Смерть агитанимации и Страны Советов

В 1980-х пропагандистские мультфильмы практически не выходят, а если и появляются, то разве что на редких страницах сатирического киножурнала «Фитиль».

Сюжеты либо полностью повторяют работы прошлых лет, либо в новые выпуски просто вставляются старые мультфильмы. Единственными свежими анимационным лентами становятся картины, бичующие пьянство.

«Жили-пили» доходчиво объясняет народу, что сухой закон принесёт пользу советскому государству и только «трезвая внутренняя перестройка» способна дать экономике новую жизнь.

Но затем началась перестройка, у страны появляются совсем другие задачи и более прогрессивные способы донесения идеологически верной информации. Все смотрят политические ток-шоу, и пропагандистская анимация просто перестаёт быть нужной. 

Источник: https://life.ru/989845

Советская пропаганда: как была устроена в детских журналах

Детский журнал «Искорка» был создан по всем классическим канонам пропаганды.

Вы знаете, мне кажется я разгадал главную тайну всех фанатов СССР — всё это тянется из далёкого детства, когда человек познаёт мир и читает книги, пишет известный белорусский блогер Максим Мирович в своем ЖЖ.

Читайте также:  4 совета, как выбрать саморезы: виды саморезов, размеры, назначение

Книги и журналы в те годы были разные. Кому-то родители покупали хорошую переводную литературу, а другие дети довольствовались исключительно пропагандистскими журналами вроде «Искорки».

Детский журнал «Искорка» был создан по всем классическим канонам пропаганды — в нём не было никакого плюрализма мнений, статьи давили на жалость или на страх, а в описании «политических противников» использовались только негативные эпитеты, подкрепленные карикатурами.

Если ребёнок читал исключительно «Искорку», то в итоге он становился обладателем странного искривленного мировоззрения, в котором есть «Великая» и «Прекрасная Советская Страна», полная спортивных достижений и космических покорений, а снаружи к ней подбираются чудища, посылаемые «загнивающим Западом».

Что интересно — фактически, весь просовковый курс некоторых нынешних правителей словно вышел из «Искорки». Они ее явно читали в детстве, в тех самых «питерских подворотнях» («Искорка» издавалась и продавалась в основном в Ленинграде), полностью впитали её культурный код и не хотят смотреть на мир другими глазами.

Итак, в сегодняшнем посте мы разберём, как была устроена советская пропаганда в детских журналах.

Для начала немного истории. «Искорка» появилась в 1957 году как приложение к газете «Ленинские искры», первоначально продавался только в Ленинграде и ставил себе задачу «чтобы дети смогли прочитать интересный рассказ, стихи, познакомиться с героями наших дней, узнать историю комсомольской и пионерской организаций, а в часы досуга посидеть над разгадыванием кроссвордов, шарад, головоломок.»

Шарад и головоломок в «Искорке» было немного — процентов 70 журнала занимала откровенная советская пропаганда, сдобренная скабрезными политическими карикатурами и воспоминаниями псевдоочевидцев.

Что интересно — большинство выпусков имело яркую и запоминающуюся обложку, которая абсолютно не гармонировала с дальнейшим содержанием — сразу за обложкой начинались серые газетные страницы, наполненные мрачными черными рисунками.

Рисунки были выполнены тушью, чаще всего в небрежной технике. Черные плямы изображали бегущих с ружьями солдат, какие-то серые курные хаты, голодающих людей и т.д. В общем — журнал был очень мрачным.

Оставшиеся от пропаганды 30 процентов занимала страничка с какими-нибудь банальными загадками, рассказы о природе и полезные советы о выживании в Великой Стране — как починить бабушкины очки с помощью обломка вязальной спицы и синей изоленты, как самому себе сделать игрушки из спичек и желудей и как сшить кимоно для самбо из драного, но ещё хорошего мешка из-под картошки.

А теперь немного подробнее о том, какое мировоззрение формировала «Искорка».

Культ вождя.

Практически в каждом выпуске «Искорки» детям ездили по ушам историями о Ленине — о том как он устроил Октябрьскую революцию и о том, какой он вообще хороший молодец, а все остальные — плохие.

Брился, мол, Владимир Ильич, и случайно полоснул бритвой себя по щеке, а мог бы и соседнего Витьку — по роже.

Из «Искорки» советский ребенок мог узнать, например, тот важный факт, что в СССР существует уже тысячи памятников Ленину и их количество продолжает множиться, а придумал такой хитрый план ещё сам Ленин, выдвинув в годы «Гражданской войны» целый план монументальной пропаганды:

Часто попадались и стишки о Ленине, сочинённые местными поэтами а-ля «Неприступной крепостью казался броневик, было сразу видно, то что Ленин — гриб».

Иногда даже встречались произведения а-ля хокку. Камень слаб перед временем, теряют блеск алмазы, но Ленин-то жив! И даже не сильно подпорчен, можете пойти посмотреть сами в мавзолее.

А ещё время от времени в «Искорке» публиковались даже ноты, чтобы каждый советский пионер, как следует подготовившись, мог спеть оду Вождю — «Мальчишка был по-детски откровенен, и не скрывал большого счастья он, когда сложил впервые имя ЛЕНИН — как самоё родное из имён».

Вечная война.

Помимо Ленина, на страницах «Искорки» всегда присутствовала Война.

Практически в каждом журнале были мрачные рисунки сожженных танков, убитых людей, противотанковых ежей и колючей проволоки, пленных врагов, а также рассказы о спецоперациях, допросе пленных и маленьком мальчике, что в одиночку расстрелял 50 врагов. Акцент делался не на важности мира, а на том, что мы «можем повторить», постоянно смаковались подробности войны и т.д.

Рассказ о дотах и дзотах, мотках колючей проволоки и о том, что снайперы метко стреляют в голову, между глаз и в шею. Напомню — это детский журнал.

Помимо Второй мировой, постоянно также писали про т.н. «Гражданскую войну» — страшные рассказы о «расстрелах царскими приспешниками» и прочем таком, сдобренные мрачными черными картинками такого плана:

Встречались в журнале и детские фото — в них маленькие дети обороняли какие-то псeвдовоенные объекты, отбиваясь от «противника» с помощью игрушечных автоматов и подручных средств, вроде глыб снега и льда. Война в «Искорке» была тотальной, вечной и не прекращалась никогда.

Загнивающий запад.

Ну ладно, скажете вы, детям же должны были рассказывать о чем-то ещё, помимо культа Ленина и Вечной Войны? Да, действительно, детям, например, рассказывали о других странах, но и это делалось в специфической совковой манере.

Вот, например, рассказ о Париже.

Что можно рассказать о Париже — это город модниц, мушкетеров, вина и архитектуры? Как бы не так — это город спящих под мостом нищих, к которым периодически приезжают американские дельцы, которые хотят вывести старинные французские дворцы за океан.

«Слава богу, что я живу в Саратове, а на в Париже» — подумает советский пионер после такого рассказа.

Ещё Запад, как известно, полно врагов и шпионов, которые и на людей-то не похожи, а напоминают одинаковых биороботов в одинаковых шляпах и плащах. Мрачные рисунки тушью довершали картину:

Вслед за курсом партии.

Авторы «Искорки» четко следовали «курсу партии и правительства» и вываливали на бедные детские головы всё то мягко-липкое, в которое вляпывался СССР на международной арене. Так, к примеру, советские дети могли узнать, что в этом сезоне мы болеем за Никарагуа, поставляя туда вооружение и «ихтамнетов»:

В другом сезоне мы уже болели за Кубу, и дети читали дивные стишки вроде «А это вот — янки, он Кубе грозит. Он бомбою машет большою. И каждому ясно — хоть бел он на вид— но чёрен он, чёрен душою!». При этом за «рисунки кубинских детей» выдавали всю ту же черно-белую мазню художников «Искорки».

«Как долго ты будешь убивать, кровавая бестия Пиночет?» — спрашивает детский журнал.

А вот это моё любимое. «Гватемальские партизаны в походе» с рассказами о борьбе против «американских карателей». «ЦРУ вкладывает оружие в руки гватемальских карателей и поэтому является соучастником массового убийства». Очень напоминает то, как понимают нынешние события в Украине поколение, выросшее на «Искорке».

… И животноводство.

Оставшиеся свободными от пропагандистских выкладок журнальные полосы «Искорки» занимали какие-то банальные и невыносимо тоскливые рассказы о животных, о народах Севера, о том как правильно вести дневник наблюдения за ростом фасоли и о Надежде Крупской — старшем друге всех пионеров.

Иногда могла быть какая-нибудь статья о «настоящем советском качестве и ГОСТах», где какой-нибудь советский начетчик фразами вроде «качество — это степень удовлетворения вещью потребностей челока с помощью свойств, которыми она наделена» пытался доказать, что советское качество — самое непревзойденное в мире.

Могли быть статьи с банальными фактами о хлебе, который был довольно вредной основой всей советской кухни и имел в СССР нечто вроде культа.

А закончиться выпуск мог невыносимой статьёй вроде «Твоё время — огурец!», в которой Депутат Верховного Совета СССР делился с юными читателями особенностями роста и развития однолетних травянистых растений семейства тыквенных.

Вместо эпилога.

Всё это было бы смешно, когда не было бы так грустно. Именно читатели и преданные поклонники «Искорки» сейчас правят бал, издают законы и начинают войны на постсоветском пространстве. Огромного мира с интернетом, путешествиями, правового государства, отсутствием границ для них как бы и не существует — есть только странный и ограниченный культурный код, заложенный «Искоркой».

Источник: https://nws24.xyz/2018/05/01/sovetskaya-propaganda-kak-byila-ustroena-v-detskih-zhurnalah/

Антирелигиозная пропаганда для детей в СССР

На первом этапе своего существования — в 1920-1930-е годы советская власть очень агрессивно относилась к религии. Не только закрывались и зачастую взрывались храмы и проводились репрессии против духовенства, но и велась активная антирелигиозная пропаганда, в том числе и направленная на детей.

Для начала предлагаем вам ознакомиться со статьёй наркома просвещения Анатолия Луначарского «Антирелигиозная борьба в школе», которая была опубликована в газете «Известия» от 26 марта 1929 г. — Конституция СССР гарантирует свободу вероисповеданий.

Это значит, что мы вывели из состояния угнетения и преследования те религиозные верования и секты, которые в царской России считались государственно вредными, и, с другой стороны, взяли на себя обязательство не преследовать никого за религиозные убеждения. Данному обязательству советская власть остается, конечно, верной.

Это, однако, вовсе не означает, что наше культурное строительство должно в какой либо мере останавливаться в нерешительности перед вопросом о том, смеем ли мы, постепенно создавая новые, социалистические формы сознания, бороться со всеми религиями как системами ложных представлений, ложных чувств и ложных действий, системами, враждебными действительному научному просвещению, реальному стремлению людей к овладению силами природы и общества, к подлинной свободе и разумному общему счастью. В задачу просвещения в широком смысле входит рассеяние всякого рода предрассудков и беспощадная борьба со всякой тьмой — наследием прошлого, помехой для создания будущего. В частности, школа как участница просвещения, как важное его звено не может оставаться чуждой борьбе с религией, как в ее старых формах, так и в формах того сектантского движения, которое столь характерно разрастается в настоящее время за счет разрушения старых церковных объединений. Само собою разумеется, что беспощадная борьба с религией в области просвещения никоим образом не может противоречить основным положениям Конституции о веротерпимости. Она не должна ни превращаться в какие бы то ни было формы административного воздействия, ни принимать характера грубого давления, оставаясь в рамках убеждения. Правило это тем более важно, что принуждение в этой области является к тому же и крайне нерациональным методом борьбы, скорее упрочивая верования, чем искореняя их. Все это равным образом верно и относительно борьбы с религией в рамках школы. Правда, мы имеем здесь дело с детским возрастом, и может возникнуть мысль, что ребенок, во–первых, являясь жертвой тех или других религиозных предрассудков, все же в несравненно меньшей мере, чем взрослые, проникнут ими и опутан их цепкими и окрепшими корнями и, во–вторых, что по отношению к ребенку обязательство вырвать его из под злого очарования устаревшего миросозерцания является еще более настоятельным, чем по отношению к взрослым. Что касается последнего соображения, то оно, конечно, абсолютно верно. Надо пытаться искоренять религию, именно отвращая от нее новое поколение; и чем в более раннем возрасте мы начнем освобождение человеческого сознания от религиозных предрассудков, тем лучше. Надо помнить, что ребенок в школе отнюдь не является изолированной индивидуальностью. Если он приносит в школу ту или другую религию, то это потому, что она навязана ему средой, в которой он живет, и в огромном большинстве случаев семьей. Поскольку школа активно проводит борьбу с религией, она сталкивается с семьей. Ребенок оказывается между двух мощных воздействий на него, запутывается в противоречиях и, не зная, кому верить, при цепкости семьи и ее религиозных предрассудков часто начинает ненавидеть и школу, и стоящее за ней государство. В первые годы революции Владимир Ильич, всегда неизменно бывший страстным врагом религии и требовавший решительной борьбы с нею, предостерегал руководителей Наркомпроса от слишком большой спешки в этом отношении. Антирелигиозная школа означает школу с антирелигиозным учителем. Между тем в нашей школе в те времена религиозные учителя преобладали, да и в настоящее время они далеко не являются редкой птицей. Владимир Ильич давал себе отчет, что в первые годы после революции поставить задачу замены всех религиозных учителей другими, по меньшей мере не худшими в качестве педагогов, является утопией. Он указывал также на то, что достаточно прочные религиозные убеждения крестьян при откровенной антирелигиозности школы могут повести к крайне враждебному отношению к учителю и даже к удержанию детей по возможности вне школы. Поэтому Владимир Ильич рекомендовал самым решительным образом отделение школы от церкви, настаивая, например, на обязательности выноса из школ икон, па изгнании из нее всяких религиозных обрядов, па строгом запрещении религиозному учительству вносить в преподавание и в отношения к своим ученикам какой бы то ни было религиозный оттенок. К этому Владимир Ильич прибавил, что самое преподавание в школе должно быть как в сфере естествознания, так и в сфере обществоведения направлено к тому, чтобы приобретаемые учениками знания как можно решительнее разгоняли в их головах всякий религиозный туман. Именно это имел в виду ГУС Наркомпроса, когда в одном из своих писем (содержание которого было достаточно энергично для времени его опубликования), говоря об усилении борьбы с религией, употребил тем не менее выражение «безрелигиозная школа». С тех пор ушло достаточно времени, которым советская власть, партия и пролетариат воспользовались для общего продвижения социалистического строительства, и больше чем пора пересмотреть эти позиции. Громадное укрепление государственного порядка, рожденного революцией; разложение во всех старого типа церковных организациях (православной, магометанской, иудейской и т. д.); рост сектантства, приводящий, с одной стороны, сознание верующих в неустойчивое, переходное состояние, а с другой стороны, стремящийся в новой форме укрепить религию; все глубокие перемены, происходящие в области хозяйства и быта; значительное количество новых, антирелигиозных учителей, вышедших на работу; значительно большее количество культурных сил, которыми мы можем располагать для достаточно быстрой смены религиозных учителей, — все это вооружает школу гораздо лучше, чем прежде, и обязывает нас перейти в наступление, гораздо более решительное. Недавно изданная методическая записка Главсоцвоса, одобренная коллегией Наркомпроса, развертывает программу антирелигиозной деятельности школ и дает в этом отношении целый ряд важных указаний. Наркомпрос отнюдь не провозглашает систематической чистки учительства в смысле немедленного устранения всех верующих учителей, но он твердо заявляет, что верующие учителя в советской школе есть некоторое нелепое противоречие и что отделы народного образования обязаны пользоваться всякой возможностью замены таких учителей новыми, настроенными антирелигиозно. Наркомпрос будет требовать тех или иных решительных приемов борьбы с религией, а в тех случаях, когда учитель по убеждениям своим вынужден будет отказаться от такого рода воздействия на учеников, Наркомпрос и органы его на местах будут проводить их с помощью комсомольских и пионерских организаций, отмечая такого учителя как дезертира на антирелигиозном фронте. Вытекающая отсюда борьба с религиозным учительством — не пустяки, так как мы можем подозревать, что в рядах учительской армии мы найдем еще от 30 до 40% разного рода верующих, включая сюда и адептов более утонченных форм религии, вроде, скажем, толстовства. Поясню примером, в каких случаях непосредственные предписания Наркомпроса имеют характер обязательный и не могут не поставить религиозного учителя в трудное положение. В ближайшем будущем, например уже во время предстоящей пасхи, Наркомпрос и органы его на местах будут бороться с праздником религиозного характера, будут настаивать на том, чтобы школа в пасхальные дни работала. Дело сведется не просто к объявлению пасхальных дней рабочими — им надо придать особый характер. Школа должна будет произвести известное усиление для того, чтобы отвлечь детей от посещения церкви, от всякого рода религиозных и полурелигиозных церемоний и обычаев, дав им в то же время в школе некоторый эквивалент, нечто организованное, антирелигиозно–значительное и вместе с тем привлекательное. В этом направлении школа несколько опередила другие учреждения уже во время последних рождественских праздников. В борьбе с пасхой школа будет по–своему принимать участие в тех общих мероприятиях, которые в этом году должны будут развернуться повсюду, преследуя цель во всем населении создать поворот от посещения церковной службы, обжорства, пьянства и т. д. к культурному времяпрепровождению, к высоким эстетическим и общественным формам празднования вокруг пролетарского весеннего праздника — дня Первого мая. Возвращаясь к вопросу об обычных, постоянных формах антирелигиозной борьбы в школе, надо отметить несколько важных сторон этой борьбы. Во–первых, борьба пойдет в сфере обучения. Наши программы, которые заряжены достаточным количеством антирелигиозного духа, будут в этом отношении несколько перередактированы для того, чтобы сгруппировать и выпуклее установить в них точное и непосредственное направление на борьбу с религией. В этом смысле усилено будет антирелигиозное воздействие по линии естествознания (выработка основ материалистического воспитания), по линии обществоведения (уяснение происхождения и развития религии, ее социальной роли в настоящее время, задач систематической борьбы с религией). Школа, однако, не может ограничиться достаточно ярким антирелигиозным обучением. Она должна, опираясь на другие формы просвещения, идущие по линии борьбы с религиозностью взрослых, захватить и семью, поддерживая тех, кто освобождает ребенка от религии, разгоняя в самой семье мрак, который мог бы парализовать усилия школы по отношению к ребенку или поставить ребенка в положение мучительного раздвоения. Задача борьбы с семьей в этом отношении, конечно, задача трудная, но избегнуть ее невозможно. Религия, однако, не представляет собою только миросозерцание. Всякая религия есть также этическая система. Школа должна резко столкнуться с религией по линии воспитания, разъясняя внутреннюю лживость религиозной морали, указывая на то, как мало под влиянием религии изменяется человек в сторону высшей нравственности. Школа должна разъяснить те высокие принципы новой этики, которые несет с собою социализм, отнюдь не ограничиваясь при этом пустыми проповедями и прописями. Школа, ученическое самоуправление, пионерские организации должны идти по линии такой перестройки школьной и внешкольной жизни детей, которая гарантировала бы рост коллективизма, рост братских чувств солидарности, высокого уважения к личности, умения ставить свои интересы ниже интересов общих, и в особенности всего пролетарского класса и социалистического строительства, умения с энтузиазмом реагировать на все явления социалистической борьбы и социалистического творчества. Наряду с этим школа должна содействовать развитию чувств негодования и презрения к тем классам и группам, к тем общественным явлениям, которые все еще создают рознь, опаснейшие преграды трудящемуся человеку на путях к подлинному благоустройству жизни на земле. От мелочей товарищеского общения, от борьбы с повседневными проявлениями эгоизма, неравенства между мальчиками и девочками, детьми разных национальностей, разного уровня зажиточности или способностей, от формирования все более содержательного коллективного труда и отдыха до выработки ярких и широких коммунистических убеждений — так должны идти пути этического воспитания в школе, опираясь на все более прочную установку производственного труда, на физкультуру, на пионердвижение, на внешкольную работу (кружки, клубы). Все без исключения церкви и секты пользуются также и эстетическими приемами воздействия на своих адептов. Советское общество, в особенности растущее социалистическое общество, в свою очередь, обладает большими эстетическими силами, которые должны быть организованно противопоставлены церкви.

Читайте также:  Зеркальная плитка в интерьере: 5 советов по применению + фото

Организация праздников — таких ли, в которых школа является участницей общенародных торжеств, или чисто школьных — есть в этом отношении высоко важная задача. Праздники должны найти те активные увлекательные формы ознаменования какого нибудь большого, возвышающего события, которые могли бы быть с успехом противопоставлены обветшавшему и однообразному «репертуару» церкви.

Всякого рода времяпрепровождение: театры, концерты, кино, радио, посещение музеев, богато иллюстрированные научные и в особенности антирелигиозные лекции, хорошо поставленная периодическая и непериодическая детская литература — все это должно быть пущено в ход, развернуто, усовершенствовано или создано для великой цели скорейшего превращения всего грядущего поколения в абсолютно атеистическое.

Было бы преступно извратить борьбу таким образом, чтобы, обратив ее всецело против православной церкви, например, оставить в тени борьбу с сектантством или с магоментанской, иудейской и всякой другой религией.

Часто невнимание к религии, по количеству верующих занимающей менее видное место, чем православие, приводит к вреднейшим обывательским толкам о борьбе с православием как таковым, что усиливает своеобразные сектантские настроения, дает повод говорить об иноверческих и инородческих влияниях и т. д.

Эта гнусная обывательская дребедень без следа исчезнет, если антирелигиозная борьба будет планомерно развертываться по всему фронту, с одинаковой энергией ударяя по всем богам, по всем церквам, по всем формам религиозной лжи, не исключая самых утонченных и рафинированных проявлений боговерия или мистики.

К основной записке Главсоцвоса об антирелигиозной борьбе в школах второй ступени в скором времени прибавится соответствующая инструкция о подобной же линии в школе первой ступени и ряд подробных разъяснений, касающихся отдельных задач антирелигиозной борьбы в школе. — Обращаем ваше внимание, что Луначарский здесь говорит о Пасхе как о выходном дне.

Дело в том, что несмотря на официально заявленный атеизм советской власти и соответствующую пропаганду, вплоть до 1929 г. выходными днями в СССР были Рождество (его праздновали два дня), Пасха (три выходных подряд), Вознесение (Пятидесятница), Троица, Успение и Преображение. Коснулась антирелигиозная пропаганда и такой вроде бы невинной вещи, как новогодняя ёлка.

Рождественская елка была запрещена в 1916 году как вражеская немецкая затея — на этот счёт было принято постановление Святейшего синода. В первые годы советской власти большевики проводили уже не рождественские, а новогодние ёлки. Как известно, Ленин встречал 1919 год с детьми у елки в Сокольниках, а 1923 — в Горках. В 1927 году устраивать новогодние елки было не рекомендовано.

В изданных в 1927 году «Материалах к антирелигиозной пропаганде в рождественские дни», например, говорится: «Ребят обманывают, что подарки им принес Дед Мороз. Религиозность ребят начинается именно с елки. Господствующие эксплуататорские классы пользуются «милой» елочкой и «добрым» Дедом Морозом еще и для того, чтобы сделать из трудящихся послушных и терпеливых слуг капитала».

Некоторые агитки обличали стихами, призванными, очевидно, затмить известную песенку «В лесу родилась елочка»: «Скоро будет Рождество — Гадкий праздник буржуазный, Связан испокон веков С ним обычай безобразный: В лес придет капиталист, Косный, верный предрассудку, Елку срубит топором, Отпустивши злую шутку». «Только тот, кто друг попов, елку праздновать готов».

Проводились даже митинги детей против ёлки:

Митинг детей против ёлки, 1929 г. 28 декабря 1935 г. году секретарь ЦК Компартии Украины Павел Постышев опубликовал в «Комсомольской правде» письмо-обращение к комсомольцам «Давайте организуем к Новому году детям хорошую елку»: В дореволюционное время буржуазия и чиновники буржуазии всегда устраивали на Новый год своим детям елку.

Дети рабочих с завистью через окно посматривали на сверкающую разноцветными огнями елку и веселящихся вокруг нее детей богатеев. Почему у нас школы, детские дома, ясли, детские клубы, дворцы пионеров лишают этого прекрасного удовольствия ребятишек трудящихся Советской страны? Какие-то, не иначе как «левые» загибщики ославили это детское развлечение как буржуазную затею.

Следует этому неправильному осуждению елки, которая является прекрасным развлечением для детей, положить конец. Комсомольцы, пионер-работники должны под Новый год устроить коллективные елки для детей.

В школах, детских домах, в дворцах пионеров, в детских клубах, в детских кино и театрах — везде должна быть детская елка! Не должно быть ни одного колхоза, где бы правление вместе с комсомольцами не устроило бы накануне Нового года елку для своих ребятишек.

Горсоветы, председатели районных исполкомов, сельсоветы, органы народного образования должны помочь устройству советской елки для детей нашей великой социалистической родины. Организации детской новогодней елки наши ребятишки будут только благодарны. Я уверен, что комсомольцы примут в этом деле самое активное участие и искоренят нелепое мнение, что детская елка является буржуазным предрассудком.

Итак, давайте организуем веселую встречу Нового года для детей, устроим хорошую советскую елку во всех городах и колхозах!

Так ёлка уже насовсем вернулась к советским детям.

В качестве другого вида детской антирелигиозной пропаганды в СССР предлагаем вам ознакомиться с «Антирелигиозной азбукой» 1933 г.:

Взято отсюда:http://propagandahistory.ru/359/Antireligioznaya-propaganda-…

Понравился наш сайт? Присоединяйтесь или подпишитесь (на почту будут приходить уведомления о новых темах) на наш канал в МирТесен!

Источник: https://historicaldis.ru/blog/43993802848

Советская научная фантастика как пропаганда для детей и юношества

Увидел вот в фриендленте картинку (та что с лева) и решил написать о чем давно просили.

Я родился как-то сразу вместе с перестройкой. Я толком не застал советский строй по этому всегда держусь в стороне от споров о том, каково было там жить.

Но в том то и прелесть — я видел СССР, но не был инфицирован “светскостью”, я там жил, но видел все со стороны.

В принципе, о лучшем детстве и мечтать сложно — родится в тоталитарной социалистической колонии, и взрослеть вместе с “перестройкой”, видя все своими глазами.

Благо из детства мне так же достался Советский Эпос, о котором я уже писал. Но пожалуй главное — ощущение советского футуризма. Пропаганды будущего, взгляд через призму этого будущего на окружающую действительность. Да и пожалуй само ощущение этого советского будущего — оно совершенно незабываемо и непередаваемо посторонним людям. О именно о нем и тянет рассказать.

Научная фантастика это практически главный жанр в литературе, не фундаментальный а насущный, даже злободневный. В чем суть Sci-Fi? В том, что бы показать человека в гипертрофированном виде, точнее поместить его в необычные условия и ярко осветить рассматриваемую деталь.

То есть вот идет гражданин в сером плаще по улице и ничего о нем не скажешь, а что если его представить в том же плаще, но где-нибудь на крейсере у далекой звезды? Сразу станет нам все ясно про этого человека, «парня в горы тяни» — это тоже своего рода фантастика, только низкоуровневая, частная.

Настоящая же Sci-Fi всегда масштабна и всеобъемлюща.

Для меня был и остается очевидным тот факт, что главными и единственными идеологами и пропагандистами в СССР были братья Стругацкие и им подобные писатели-фантасты. Вся дребедень про программы партии и пятилетки в четыре года проходила мимо ушей, ибо все это было каким-то бредом стоящих на мавзолее придурков которых все призирали пуще, чем Ельцина. А вот книжечка Стругацких это да.

Но разговор не о них, вы и я поди их практически не читали. Да и зачем это нужно когда все мальчишки всех планет видели по ночам эротические сны о том как Алиса Селезнева отсасывает им в реакторном отсеке вертя миелофон в руках.

Вся детско-юношеская пропаганда последних лет советской власти была представлена в форме анти-starwars, с отважными пионерами летяшими к далеким звездам, спасать говноедов которых роботы заставляют потреблять и быть счастливыми вместо праведного социалистического труда, или там пионеры летят в будущее и строят там коммунизм ну или прилетит Алиса Селезнева и устроит своим миелофоном галлюцинацию свального греха в масштабах галактики, ну там с расчлененкой, массовым суицидом, мясорубками и ломтевозами, все как положено.

И главное что все эти фильмы задавали стилистику, а эстетика для молодежи важнее всяких идеологий.

А эстетика в этих фильмах что надо — свободные, гордые, умные и чистые духом ребята наводят во вселенной единственно разумны коммунистический порядок, совершая героические подвиги в блестящих и сверкающих интерьерах космических станций.

Причем на станциях нет никаких Лениных-брежневых, ни единого серпа и молота, ибо если бы они там были это сгубило бы всю эстетику на корню.

Но это частный случай, основной же мотив пропаганды заключался именно в специфическом мироощущении.

Словами передать конечно ничего нельзя, но если попытатся то получится следующее — вечное лето нагревающее солнцем и ласкающее лазурным океаном монолитные плиты на которых полной грудью дышат свободные и всесильные люди, даже скорее подростки.

Дети держат в руках бластеры но понятия не имеют оттуда они взялись и как работают — просто они стреляют, сами пионеры абсолютно свободны и ничем не обременены, лишь отдаленно знают кто они и откуда — главное что они чисты духом, молоды, умны и отважны. Все точно противоположно американской sci-fi.

Ну, надеюсь, вы и сами помните эту наркотическую эйфорию, бластеры и звездолеты — наша романтика. Вот dopingpong работает примерно в той же системе культурных ценностей (у них кстати скомуниздили музыку из галереи для рекламы пива сокол, или я ошибаюсь?)

Но человек сам по себе очень ограниченное существо, он не может ни вообразить будущее, ни представить прошлое — ему никогда не вырваться из круга обыденности. Ну и научная фантастика есть лишь изображение настоящего через преломляющую призму будущего.

Действительно была удручающей — в стране разруха и гниение, быт у людей убог и примитивен, ученые вымерли как класс, нов то же время из ниоткуда берутся атомные подводные лодки, орбитальные станции, циклопических размеров сооружения, заводы фабрики плотины, а в магазинах еды не хватает.

При внешне прекрасной системе образования в народе махровым цветом цветет азиатское мракобесие и упадок умов.

Пока система была тоталитарной, внешне все сдерживалось в рамках приличия — люди слушают классическую музыку читать Пушкина, а как дали свободу все и вылезло наружу — блатные частушки, порнографическая литература, ересь и суеверия, тотальный алкоголизм и преступность в купе с разложением морали и нравственности.

Читайте также:  12 советов по выбору материала для беседки на даче

Вот мы и получаем это чувство одиночества и потерянности в научной фантастике — одинокий заброшенный звездолет, или ещё лучше давно заброшенная станция — вот стандартное место действия. Никакого коммунистического рая на земле вы ни за что не увидите.

И по этому чувство раболепия перед технологиями — они были не изобретены или открыты, а получены, не поддаются ремонту и управлению, ибо являются непонятным реликтом.

Как и в советском союзе, народ не имел отношения к технологии так и в научной фантастике вся технология человеку чужда, и пришла извне он лишь в лучшем случае научился ей управлять.

Отсюда же и вера в абсолютную силу технологии, именно она сделает вечно лето, теплое море и победит голод и холод, не нужно будет ни работать, ни страдать — только заниматься продуктивным действием, подвиги совершать да к звездам летать. Одним словом прилетит голубой звездолет и заберет меня из этого ужасного места к умным красивым и добрым людям.

Вся эта эстетика вам известна и близка, ибо она и есть вы. Но реализовать на практике её практически и не успели — СССР расслоился, но кое-что все же успели построить. Вот для примера минское метро (открыто в 1984!) и минский же дворец пионеров сделаны в очень даже футуристичном виде.

Особенно понятна их эстетика сейчас, когда они пришли в некоторое запустение, особенно показательно смотрится панно в главном холле дворца пионеров — стена высотой метров в 50 из стекла и бетона покрытая мозаикой на космические темы в античном стиле, под ним находится небольшой бассеин из которого росли всякие лианы и прочие растения которые сейчас вымерли, как и вся композиция получившая легкий налет “античных руин” — тот самый штрих, которого недоставало. В этом свете и показательна московская станция Римская — она про это, «античные руины в холе космопорта» — так будет снимать лени рифеншталь когда мы её заново клонируем для нашей империи. ^_^

Как я и говорил все это только лишь эстетическое ощущение реальности, словами не передать, про это пишет Масодов, а из известных мне американских художников про это рисует много кто, но НИ ОДИН не делает это осознанно, все лишь находят это подсознательно, а значит и не очень точно получается (например рисуют людей в своременной одежде — и это разрушает всю картину). И один из милейших — Миша Велан.

Источник: https://shlyahtich.livejournal.com/157376.html

«Маленькие граждане большой страны»[1]: интернационализм, дети и советская пропаганда[2]

В насаждении советского самосознания — чувства принадлежности к стране, непохожей на остальные страны мира, — огромную роль играла государственная политика, направленная на социализацию детей посредством обучения, вовлечения в политические организации (такие, как пионерское движение) и пропаганды (включающей литературу для детей, школьные учебники и визуальные средства, например плакаты). Однако до настоящего момента эта тема — в отличие от многих других тем, связанных с детской культурой [3], — систематически почти не изучалась. В работах по истории советского периода и эссе о советском самосознании дети чаще всего не упоминались вовсе либо затрагивались лишь мимоходом. Даже в исследованиях, посвященных образованию, обычно применяется подход “сверху вниз”, при котором акцент делается на институционализации, образовательной политике и педагогической теории, а не на практике работы в классах (можно использовать русский термин “дидактика”), не на детском переживании ситуации обучения или практическом содержании учебного плана (определенных книгах и учебниках и т.д.) [4]. Исключением является работа Фелисити О’Делл об официальной детской литературе, но эта исследовательница сосредоточивается по большей части на конкретной эпохе советской истории — 1970-х годах — и не пытается вписать ее в более широкий исторический контекст [5].

Родственная тема, которой также уделялось мало внимания, — глобализация детства, то есть общих черт эволюции идеологии, материальной культуры, социоэкономических структур и опыта в различных культурах на протяжении ХХ века, эволюции, которая могла происходить по прямым (идеологический контакт, распространение товаров за границу) или косвенным причинам (конвергенция как результат процесса модернизации). В тех работах, в которых рассматривается глобализация в современной детской культуре, избирается довольно узкий и зачастую предвзятый подход. Основная их тема — описание того, что якобы “утрачивается… в погоне за использованием западных образов для выражения новой реальности русской жизни”; ссылки на так называемое “засорение” традиционной детской культуры импортным материалом, таким, как диснеевские мультфильмы, куклы Барби, комиксы, кроссовки “Nike” и импортные рюкзаки ярких цветов [6]. Все это излагается таким морализаторским тоном, что возникает подозрение: может быть, в Советском Союзе никогда не производили товаров для детей? Все-таки даже применительно к СССР (несмотря на печально известную неспособность системы производить и распространять любые товары в нужном количестве) это предположение было бы в корне неверно [7].

Очевидно, настало время взглянуть на советскую детскую культуру по-другому: не как на стабильный, неизменный и совершенно национально специфический заказник для людей в возрасте примерно 12 лет — и, с другой стороны, не как на своего рода трудовой лагерь, выкрашенный в золотой цвет [8], — но скорее как на часть более широкой истории того, что можно назвать детской культурой Запада (под Западом здесь понимается индустриализированный мир, жизнь которого была тесно связана с общеевропейскими процессами) в ХХ веке. Настоящая статья, изначально предназначавшаяся для международного совместного проекта под названием “Дискурсы глобальных амбиций и глобальных неудач” [9], основана на широкомасштабной работе о культурной истории детства в России ХХ века — начиная с 1890-х, поскольку это десятилетие отмечено прорывом в осознании значимости детства как предмета общественного внимания, что проявилось, например, в основании филантропических и медицинских учреждений, развитии движения детских садов, общественном давлении на власть с целью изменения семейного законодательства и т.д. [10]

Как я уже писала в другом месте, ранняя советская пропаганда “культурности” (то есть бытовой культуры), рассчитанная на взрослых, по многим базовым принципам была неоригинальна: в необходимости соблюдения правил гигиены, аккуратности и т.д.

читателей западной воспитательной литературы убеждали уже в эпоху Просвещения.

Однако в послереволюционной пропаганде старые ценности и стратегии вписывались в совершенно новый контекст с целью представить их как часть чего-то уникально советского, и происходило это вплоть до позднего послесталинского времени, когда вера в исключительность “советского человека” стала ослабевать [11].

Во многих отношениях то же самое можно утверждать о воспитании детей в период расцвета советского строя: подход к этой задаче, точно так же, как и ко всем остальным, основывался на идее, что воспитание советских детей уникально.

Это убеждение было особенно сильным в срединной фазе советской истории, начинающейся с “великого отступления” (по определению Н. Тимашева) 1935—1936 годов и кончающейся хрущевской “оттепелью”.

Как становится ясно из упомянутых выше временных ограничений, существовала прямая связь между отношением к детям и более широкими структурами советской мифологии. Эту связь можно заметить, например, по тому, как пропагандистский акцент с “ребенка-активиста” — образа, сконструированного в расширительно толкуемую эпоху 1920-х (Павлик Морозов, убитый в 1932 году, был скорее продолжателем, а не основоположником этого типа) [12], — в период “высокого сталинизма” был перенесен на образ ребенка, благодарно пользующегося благодеяниями государства.

В то же время не стоит думать, что отношение к детям задавалось лишь внутренними поворотами в советской идеологии и политике. История российского детства согласуется с международной моделью, согласно которой детство “модернизировалось” в соответствии с транснациональными и универсалистскими принципами.

Термин “модернизация” поставлен в кавычки, поскольку я довольно скептически отношусь к тому, как его иногда используют, оправдывая противоречивые и во многом случайные процессы, такие, как индустриализация, распространение образования, рост благосостояния во Франции, Британии или США, без учета культурной инерции (которая, безусловно, имела место и в этих странах), дабы прикрепить к России ярлык “неотрадиционного”, не окончательно модернизированного общества [13]. Однако термин “модернизация” и смежные термины — например, “прогрессивность” — имеют определенную ценность как понятия, к которым непрестанно апеллировали сами исторические субъекты с целью обозначить исторические перемены, свидетелями которых они были и которые старались насадить в России — точно так же, как и в других странах. В отношении истории детства основополагающие черты утопического стремления сделать человеческое существование более “современным” таковы: 1) широкое вмешательство государства в воспитание детей, которое производится не просто посредством образования в обычном смысле, но через институционализированную заботу о детях дошкольного возраста, назначение “детских инспекторов”, проверяющих, как родители обращаются со своими отпрысками, и обеспечение субсидий семьям в обмен на очевидные требования к этим семьям вести себя надлежащим образом; 2) поощрение поставки необходимой или желательной продукции для детей, начиная с подгузников и кончая обучающими игрушками и детскими книжками; 3) распространяющаяся ассоциация между политической легитимностью и заботой о благополучии детей, выраженная в портретах политических лидеров с маленькими детьми и в том выдающемся внимании, которое уделялось вопросам образования и детского благополучия в политических манифестах, указах и на политических конгрессах; 4) акцент на воспитании детей как законопослушных граждан с ранних лет.

История детства в России пережила все эти разнообразные аспекты “модернизации”, хотя справедливо будет сказать, что практические изменения не поспевали за изменениями в идеологии.

Пропаганда, сфокусированная на детях, мастерски использовалась с начала 1920-х годов с целью популяризации режима среди представителей нового поколения [14], но изменения в подходах к охране здоровья населения были не столь быстрыми.

Начиная с 1920-х советских матерей побуждали адаптироваться к новым, “современным” нормам тщательной физической и эмоциональной гигиены, однако большую часть вещей, провозглашенных необходимыми для выполнения этого гигиенического режима, вне крупных городов было достать невозможно (а в городах — трудно) еще и во второй половине ХХ века: на протяжении всей советской эпохи они оставались предметом хронического дефицита [15].

Даже на уровне идеологии иногда встречалось сопротивление переменам. Кормилиц в России начала ХХ века использовали чаще, чем во Франции, Германии или Британии того же времени.

Искусственное вскармливание (которое часть западных комментаторов рассматривала как превосходящее натуральное), по крайней мере примерно до 1910 года, лишь упоминалось в советах матерям, и ему отводилась в лучшем случае роль неполноценного заменителя; родители, которым приходилось обходиться без материнского молока, пользовались услугами кормилиц, которых предлагали городские родильные дома, привлекая для этого бедных женщин [16].

Однако в данной статье я буду по большей части заниматься идеологией, и здесь глобализация играет основополагающую роль.

В 1900-е и 1910-е годы как профессионалы-медики, так и образованные матери полагали, что совершенствование практики ухода за ребенком, в результате которого она должна была стать более гигиеничной, — достойная и желанная цель и способ возвысить Россию до стандартов цивилизованного Запада.

Мучительное обсуждение уровня смертности детей в возрасте до одного года было одним из ключевых вопросов, по которому Россию неизменно невыгодно сопоставляли с другими странами, в числе которых называли Францию, Англию, Германию и в особенности государства Скандинавии (Норвегия обычно упоминалась как пример страны с самым низким в мире показателем детской смертности) [17].

Как это действительно было справедливо в отношении России, по меньшей мере с конца XVII века, процесс модернизации был, по сути, процессом глобализации и ассоциировался со стремлением соответствовать стандартам так называемого “цивилизованного мира”: поскольку дети теперь воспринимались как национальное достояние, обращение с ними, такое же хорошее, как в других местах, стало вопросом национальной гордости. Само собой подразумевалось, что Запад более развит, чем Россия, и представляет собой образец для нее. Русские юристы, педагоги, психологи, художники и писатели (назовем здесь лишь несколько наиболее очевидных профессий) пристально следили за западными публикациями и новостями об изменениях в законодательстве, воспитательных учреждениях, теориях развития ребенка, методике преподавания, детском творчестве и т.д. [18] Социальное обеспечение было той областью, где российские активисты особенно остро чувствовали отсталость своей страны: его низкий уровень был не просто национальным позором, это была прямая угроза будущему здоровью нации. Как выразился в 1913 году поборник бесплатного питания в школе, нищета и истощение приведут к “вырождению России” [19]. Один из комментаторов летом 1917 года смог прямо сформулировать точку зрения, на которую писавшие до него, стесненные рамками цензуры, могли только намекать: “Область общественного призрения — это та область культуры и общественного порядка, в которой мы отстали от “Европы” больше, чем в какой-нибудь другой области, т.е., значит, более чем на 100 лет” [20].

“Глобализация” в ту эпоху означала не только осведомленность о том, что зарубежные государства делали для детей, но и чувство, что непосредственный контакт с западным миром желателен для детей — по крайней мере, для детей из образованных семей с высоким уровнем доходов. Для обеспеченных родителей летние каникулы за границей были значительной частью детского быта.

Морские курорты, такие, как Биарриц или остров Уайт в южной Англии, были излюбленным местом отдыха богатых семей, например семьи писателя Владимира Набокова и его отца, крупного политика Владимира Набокова, или семьи Тамары Абельсон, дочери торговца лесоматериалми в Санкт-Петербурге [21].

Хотя взрослые русские путешествовали за границу на протяжении всего XIX века, вывоз детей в туристических целях представляется новшеством уже ХХ века. Семьи победнее также пытались приобщить детей к иностранным языкам и культуре.

Список периодических изданий, на которые родители могли подписать своих детей, включал французские, немецкие и английские журналы (например, “Petit FranНais illustrО”, “The Boys’ Own Paper”, “The Girls’ Own Paper”) наряду с русскими.

К 1900-м годам существовало русское ответвление Международного общества друзей по переписке (под покровительством самого Льва Толстого), и русские источники восторженно сообщали о возможности посылать детей по международному обмену (хотя неизвестно, у скольких русских детей были друзья по переписке и принимал ли кто-либо из них когда-нибудь участие в международном обмене) [22].

Источник: http://magazines.russ.ru/nlo/2003/60/katrion.html

Ссылка на основную публикацию