Типичные образцы советского жилища в работах художников

Эстетика советской жилой архитектуры

Типовое жилье СССР часто критикуют за однообразие, но эстетика этого проекта – не столько в оригинальной форме, сколько в создании массовой модернистской жилой среды, равно обеспечивающей население всеми необходимыми благами – пусть даже относительными.

Эстетика советской жилой архитектуры – нечто совсем не очевидное. Так, например, «унылое однообразие» стало фактически обязательным определением в разговоре о послевоенном советском жилье. Как исследователю архитектуры XX века мне раз за разом приходится доказывать даже самим архитекторам, что тут есть, о чем говорить.

Скверное качество постройки и «безликость» советского типового жилья 1950-х – 1960-х обеспечило ему плохую репутацию. Однако эти дома знаменуют глобальный модернистский проект перехода к индустриальному строительству, эстетика которого коренится в социальной и экономической политике «оттепели».

Одним из главных «оттепельных» приоритетов была ликвидация жилищного дефицита, начавшегося с коллективизацией и активной индустриализацией в 1930-е годы, усугубившегося разрушениями Второй мировой войны и так и не решенного в еще сталинские 2-ю половину 1940-х – начало 1950-х. Никита Хрущев, придя к власти в 1953, сделал ставку именно на жилищный вопрос.

XX съезд КПСС в 1956 поставил задачу положить конец жилищному дефициту за 20 лет. Разработка проектов экономичного и массового жилищного строительства велась на высшем уровне. Неслучайно Михаил Посохин, ставший в 1960 главным архитектором Москвы, сделал карьеру во многом благодаря своему увлечению индустриальным домостроением и работам над типизацией жилья.

Постепенно он завоевал доверие Хрущева, поручившего ему перевод строительства жилья на промышленную основу.

Искания инженеров и архитекторов кристаллизовались в нескольких сериях жилых домов, разработанных во 2-й половине 1950-х и позже прозванных «хрущевками». Реформа жилья проводилась под технологическим императивом.

В разработке проектов главная установка была сделана на «рациональность» и «научную базу», и в жилищном строительстве с этой точки зрения количественные показатели оказались мерилом и «оправданием» проектов.

Важным было выполнить максимум работы в заводских условиях, некоторые проекты даже предлагали изготовлять на заводе готовые блоки-квартиры со всеми коммуникациями.

Эти серии блочных домов демонстрировались публике в макетах как ультрасовременное достижение советской промышленности, как, например, на Советской выставке 1959 года в Нью-Йорке, глобальном смотре достижений отечественной науки, техники и культуры.

Наряду с другими успехами инженеров СССР – первым искусственным спутником Земли, ледоколом «Ленин» и крупнейшим на тот момент в мире пассажирским самолетом ТУ-114 – на выставке была показана типовая квартира с тремя комнатами для четырех человек с маленькой кухней, на которой, однако, было все необходимое. На макетах, где не видно швов и дефектов спешного строительства, «хрущевка» выглядела как вполне достойное достижение социального модернизма.

В дискуссиях 1960-х годов новые дома оценивались с точки зрения «рациональности» и «эффективности используемых средств», что в то время было синонимом дешевизны и простоты, а также того, как проект оправдывает затраты. В публикациях часто указывалась итоговая стоимость дома, а также методы ее понижения в дальнейшем.

Например, стоимость дома в Хорошево-Мневниках по смете составляло 944 рублей за квадратный метр жилой площади, что выгодно отличало его дома в Новых Черемушках стоимостью 1053 рублей. «Экономичность» – слово, подкинутое Хрущевым в докладе об «излишествах», затвердевает и становится ключевым в официальном дискурсе.

Его перенимает пресса, где «экономичность» становится синонимом исключительно положительного качества проекта. Со временем этот императив приведет к редукции архитектурных форм до полной элементарности. В это время эстетический аспект строительства занимал явно меньшее место в бухгалтерских сметах.

Больше разнообразия в застройке появилось только в конце 60-х, когда удешевление жилой площади было обеспечено за счет увеличения масштабов строительства.

После войны бóльшая часть СССР еще не была урбанизирована. Эта огромная, почти неизведанная и необитаемая территория севера и востока страны оказалась в центре внимания в 1960-е годы. В свете «оттепельных» идей колонизация этого пространства виделась почти как открытие нового, лишенного цивилизации континента. «…Под крылом самолета о чем-то поет зеленое море тайги.

/ Летчик над тайгою точный курс найдет, / Прямо на поляну посадит самолет, / Выйдет в незнакомый мир, ступая по-хозяйски…» – пел Лев Барашков в 1963.

Массовость экономичного индустриального производства жилья сделала возможным утопическую идею советского градостроения: строить целые города «под ключ» в сжатые сроки в этих необитаемых местах – на целине, за Полярным кругом и среди тайги.

О капитальном строительстве в такой ситуации речи не шло. На контрасте с «крепостной» сталинской архитектурой все утончающиеся недорогие перекрытия нового жилья формируют его «мембранную» эстетику. Новый дом напоминает палатку, а его житель открыт окружающей среде.

Именно благодаря экономическому минимализму градостроительная реформа была реализована столь обширно и тотально. Застройка шла в двух направлениях: в экспансивном зачесывании свободных территорий под модернистскую урбанистическую гребенку, и на занятых старыми домами территориях.

Во втором случае, во многом, из-за высокомерной позиции архитекторов, часто проектировавших удаленные объекты из Москвы, с одной стороны, и примитивных методов строительства, с другой, модернистская сетка в большинстве случаев не желала, да и не могла сочетаться с исторической застройкой, поэтому безапелляционно сносились дома и даже целые деревни с церквями, чтобы освободить место для типизированной решетки плана новых районов.

«Рациональное использование пространства», «эффективность распределения средств производства» – в таких терминах шел дискурс 1960-х. За этими словосочетаниями стоят идеи, выработанные советской математически-статистической наукой, связанной с плановой экономикой. Проектируемое общество тщательно моделировалось, высчитывались его потребности и способы их удовлетворения.

В процессе была задействована большая сеть учреждений: данные поставляли советские статистические организации – такие, как Госстат, а исследования, нередко повторяющие друг друга, проводил целый ряд институтов. ЦНИИЭП жилища с помощью математических моделей вел расчеты «матрицы трудовых межрайонных связей», чтобы в результате сформулировать единую теорию расселения.

Создавались формулы для определения разнообразных потребностей населения: оптимальных маршрутов до рабочих мест, школ, поликлиник, магазинов и т.п. В исследованиях 1960-х обосновывалась необходимость использования кибернетики для построения моделей идеальных городов.

В этой вере в технический прогресс, в попытках научно предсказать и смоделировать будущее звучит отголосок технологической утопии авангарда 1920-х годов.

Обоснование жилищных решений через их рационализацию – важный метод 1960-х годов.

В рекламном ролике нового жилья хрущевского времени диктор сообщает, что для того, чтобы приготовить борщ в старой квартире, нужно пройти 500 шагов, а в новой, маленькой кухне 5,6 м² все рядом, до любой вещи можно буквально дотянуться рукой.

В свою очередь, маленькие размеры квартир вынудили промышленность производить мебель меньших габаритов. Так с типовой застройкой появилась особая эстетика маленьких, компактных вещей.

Нужно понимать, что советское жилое пространство было разлиновано несуществующими нитями районных связей. Четкая логика их организации задавала тон советскому градостроению. Перемещение человека в пространстве, предоставление ему необходимых услуг, его удобство – вот базис советского модернистского проекта расселения.

Отражение самой идеи рациональности непосредственно сказывалось в форме. Можно отметить особую механистичность в нашей архитектуре тех лет.

Приверженность четким логичным планам и жесткой сетке, будто бы болезненная любовь к структуре, кажется, выявляют психологическую зажатость, но на самом деле это результат неповоротливости бюрократизированных советских институтов.

В итоге, это привело к удивительному однообразию: в своей основе хрущевское жилое строительство было проектом глобальной типизации. В его рамках архитектура прежде всего мыслилась как унифицирующая сила, которая объединяет огромные пространства Советского Союза.

Архитектура формирует однородную модернистскую среду, которая посредством скульптуры или лозунга маркируется как идеологически верная.

Но центральная идея жилищной программы предполагала именно всеобщее выравнивание, обеспечение единого качества жизни и единого набора жизненных благ на разнородной территории гигантской страны. В литературе того времени эстетика выражается именно в унифицированности и в одинаковости жилья для всех. Унификация в предоставляемых жилищных условиях поддерживалась одинаковой, спущенной сверху культурой, которая транслировалась посредством типовых кинотеатров и домов культуры.

«Краткая энциклопедия домашнего хозяйства», двухтомник, выпущенный издательством «Большая советская энциклопедия» в 1959 году тиражом 500 тысяч экземпляров, представляет собой огромный каталог всего, что может быть произведено легкой промышленностью: от детской одежды до предметов и способов обустройства интерьеров. Типовые квартиры сочетались с типовой мебелью и обоями типового узора, и предполагалось, что в этих одинаковых интерьерах миллионы советских граждан будут одновременно делать утреннюю гимнастику согласно указаниям диктора, которые транслировались по радио через стандартную, предустановленную в квартирах радиорозетку. Такие же книги издаются и по архитектуре: в конце 1960-х в каталогах проектов, разрабатываемых государственными учреждениями, приводятся разнообразные типовые объекты инфраструктуры, созданные на индустриальной основе. Из этих компонентов собирается район и даже целый город – как единый готовый механизм.

Фигура нового архитектора зарождалась в 1960-е в реформированных институциях, таких, как Академия строительства и архитектуры, преобразованная из «разоблаченной» в 1956 Академии (просто) архитектуры.

Новая академия просуществовала всего лишь до 1964, но за этот относительно короткий период архитектор как знаток и создатель формы был дискредитирован, а новый архитектор, освободившийся от «эстетства» и «украшательства», приблизился к фигуре ученого, работающего вместе с социологами.

За архитектурно-инженерной бригадой стояли исследователи. Эта команда была призвана удовлетворить потребности населения с помощью достижений науки и техники.

Важно подчеркнуть, что в центре этой новой системы был опять помещен советский человек: властью вновь декларируется связь между гуманизмом и прогрессом, однако из-за высокой степени бюрократизма советской системы и то, и другое трактуется со значительной долей абстракции.

Процесс проектирования советских районов предоставлял архитекторам уникальный шанс реализовать функционалистские принципы организации городского пространства – от чертежной доски до его полной реализации, как на уровне регионального планирования, так и на уровне отдельных квартир. Это значительно отличало наших проектировщиков от большинства западных архитекторов-интеллектуалов, которые преимущественно занимались архитектурными концепциями.

Модернистская архитектура 2-й половины 50-х отходит от свойственной архитектуре в целом работы с формой и пространством. Ее новая красота – в поиске точного баланса, попытке нащупать идеальную комбинацию архитектурных средств для идеальной жизни.

После того, как «излишества» были признаны вредными, выразительные средства упростились: это бетон, стекло, зелень. Красота заключалась в их верном соотношении. «В задачу архитектора входит организация не только пространства сооружения, но и открытого пространства между зданиями,» – писали архитекторы 1960-х.

Продуманная организация этого пространства, баланс между его элементами и правильно расставленные акценты – вот что требовалось, чтобы город работал верно.

В этой парадигме отдельный дом перестает пониматься как самоценный архитектурный объект, становясь деталью района – «социальной машины», и деталью города – агрегата из предзаданных частей.

При этом важно помнить, что город как готовая урбанистическая ячейка должен был что-то производить в составе всесоюзной промышленной системы. Советский проект отличает особого рода функционализм – отношение к людям, «человеческому ресурсу» как к естественному «наполнителю» для заводов и фабрик, работающих по плану наращивания производства.

В эстетическом плане композиция новых районов могла формироваться с помощью разницы в высотности домов и их расположении; с появлением поворотных блоков в каталоге типовых деталей стало возможным делать криволинейные объемы.

Но все же эстетическое значение микрорайона сложно понять с земли, переходя от дома к дому. Красота заложена в модернистский план советского жилого массива, который можно было оценить лишь при взгляде сверху – с самолета (что, конечно, в то время реализовать было затруднительно) или на макете.

Именно макеты, а не фотографии построенных объектов демонстрировались и обсуждались в прессе 1960-х годов, именно их показывали на выставках высокому начальству: порой за этим стояло удовлетворение чиновнических амбиций архитекторов.

О зазоре, существовавшем между далекими от образцов построенными микрорайонами и их проектами и макетами, особенно не говорили.

«Сумеет ли архитектура создать многообразное, неповторимое эстетическое пространство поселения, сохраняя единство и простоту технических стандартов массового строительства?» – ставили вопрос архитекторы того времени.

Поэтому все микрорайоны Москвы различны, и с высоты птичьего полета или при взгляде с Останкинской телебашни их не спутаешь ни с одним европейским городом, при всем сходстве советских и европейских технических методов производства жилой застройки тех лет.

Читайте также:  15 способов, чем помыть окна без разводов в домашних условиях

В середине 1970-х в СССР начинает звучать публичная критика массовой застройки. В популярных фильмах подтрунивают над такими типовыми районами, становится нормой ругать их за однообразие.

В «Иронии судьбы» (1976) впервые для широкой публики прилагательное «безликий» используется в отношении нового жилья. «Теперь чуть ли не в любом советском городе есть свои «черемушки»… Человек попадает в любой незнакомый город и чувствует себя в нем как дома…

Типовые лестничные клетки окрашены в типовой приятный цвет, типовые квартиры обставлены стандартной мебелью,» – сообщает закадровый голос в начале фильма.

Примерно в это же время была, наконец, осознана травматичность модернистских преобразований – после того, как было реализовано несколько масштабных проектов (Новый Арбат в Москве, реконструкция Калининграда), разрушивших историческую городскую среду.

Критика массового сноса старой застройки начала звучать в том числе и в работах художников. В работе «Ева» Ильи Глазунова силуэт Нового Арбата на фоне кровавого заката интерпретируется как враждебное русской народности и культуре. Эта точка зрения на типовую застройку как на явление отвратительное торжествовала в 1980-е.

Другой художник, внимательно следивший за процессом советской урбанизации – Михаил Рогинский. На фоне тотальной критики он одним из первых пытался найти в ней позитивный эстетический ресурс. Сам он большую часть жизни провел в районе блочных домов – в Хорошево-Мневниках.

Картины Рогинского 1960-х изображают небольшие рабочие городки с типовой застройкой. «Для меня вот эти прямоугольные одинаковые дома с их ритмом одинаковых окошек – это, конечно, абстракции… Дом ведь можно рассматривать как плоскость, окна – как четырехугольники. То есть я делал такой мужественный мондрианизм, но проецированный на реальность.

Потому, что нереальность – это я не мог, до сих пор не могу делать».

Помимо фасадов, Рогинский работал с типовыми цветами, в которые красились подъезды, его эстетику отличает особая неряшливость, с которой реализовывались эти жилые проекты.

Полярные позиции Глазунова и Рогинского показывают, как происходило принятие или непринятие эстетики типового жилья, как разрабатывались способы эстетического видения. В постсоветское время современное искусство все больше стало возвращаться к советской памяти.

Так, Дмитрий Гутов в «Б/у» и других своих проектах апеллирует к советскому дизайну и способам обстановки квартир в «хрущевках».

В результате послевоенного жилищного проекта сформировался типичный советский город. К концу 1980-х около 70% территории крупных городов занимала именно типовая застройка.

Это было итогом развернутой в СССР самой большой строительной кампании в мире; советское жилое строительство, этот проект социального жилья, был самым тотальным и массовым в истории. Бесплатная собственная квартира для каждой семьи – главная утопия этой программы.

Эти планы были реализованы не полностью: к 1980-м годам их исполнение становилось все менее реальным, а вскоре подобные обещания полностью прекращаются.

Тем не менее, жилые районы 2-й половины 1950-х – 1980-х – последний цельный слой в городской застройке территории бывшего СССР: это проект, которому постсоветское время не смогло противопоставить что-то более убедительное.

Сейчас послевоенное массовое жилищное строительство в СССР осознается как важный этап развития технологий, планирования, урбанистики, а так же социальных идей, но до сих пор не было предпринято серьезных усилий, чтобы увидеть в нем архитектурные качества и научиться принимать его эстетически. Остается надеяться на ликвидацию такой лакуны в исследовании этого исторического явления международного значения.

Источник: http://global.proekt-a.com/articles/3988-estetika-sovetskoj-zhiloj-arkhitektury

Конструктивизм: родом из СССР. Стиль в архитектуре

Конструктивизм  — новое направление в изобразительном искусстве, архитектуре, фотографии и декоративно-прикладном искусстве,  зародившееся  в начале 1930-х годов в СССР.

Это течение является одним из направлений нового авангардного пролетарского искусства. Подтверждение нашей прямой причастности к формированию данного направления мы можем найти в цитате русского поэта В.В.

Маяковского:
«Впервые не из Франции, а из России прилетело новое слово искусства –  конструктивизм».

Что же такое Конструктивизм, и какие цели были у его последователи?

Главной отличительной чертой конструктивизма от остальных течений в архитектуре и искусстве является тот факт, что в основе художественного образа лежит конструкция и функциональное назначение.

  Большинство последователей конструктивизма настаивали на отказе от излишеств. Такова идеология утилитаризма (от лат.

utilitas — польза, выгода), согласно которой любой поступок определяется полезностью, в нашем случае архитектура приобрела образ «производственного искусства».

Александр Родченко. Конструктивизм в советском плакате. Фото с сайта: https://rampages.us

Александр Родченко. Конструктивизм в советском плакате. Реклама 1923 года. Фото с сайта: 04 http://www.anywatch.ru

Родоначальники конструктивизма

Советские художники и архитекторы использовали  термин «конструктивизм» ещё в 1920 году.

Одними из родоначальников конструктивизма были Александр Родченко (советский живописец, график, скульптор, фотограф, художник театра и кино) и Владимир Татлин (советский живописец, график, дизайнер и художник театра) – автор знаменитой башни Татлина (проект  Башни III Интернационала).

Официально термин «конструктивизм» смогли наблюдать в книге советского художника и теоретика искусства Алексея Михайловича Гана, которая носила одноименное название — «Конструктивизм».

Конечно, как и любое возникающее течение в искусстве, конструктивизм проявился и в других странах. Ярким примером и предвестником зарождения нового направления в архитектуре явилась Эйфелева башня, построенная в 1889 году для Всемирной выставки в Париже. В ней сочетаются элементы модерна и оголенного конструктивизма.

Проект  Башни III Интернационала архитектора В. Татлина. Фото с сайта: http://www.architime.ru

Проект  Башни III Интернационала архитектора В. Татлина. Строительство башни-монумента планировалось осуществить в Петрограде-Ленинграде после победы Октябрьской революции 1917 года. Фото с сайта: http://muvtor.btk.ppke.hu

«Летатлин» — безмоторный индивидуальный летательный аппарат, орнитоптер. Концептуальное произведение искусства Владимира Татлина, осуществлённое им с бригадой помощников в 1929—1932 годах. Центральный музей Военно-воздушных сил Российской Федерации, Монино. Фото с сайта: http://poznamka.ru

Конкурсы и идеи творческих объединений

Когда Москва начала восстанавливаться после Гражданской войны, в 1922– 1923-х начали проводиться первые архитектурные конкурсы, в которых принимали участие такие архитекторы, как Моисей Гинзбург, братья Веснины, Константин Мельников, Илья Голосов и другие. Все они начали свой путь до революции. Конкурсы велись на проекты Дворца труда в Москве, здания московского филиала газеты «Ленинградская правда», здания акционерного общество «Аркос».

Братья Веснины. Конкурсный проект Дворца труда в Москве. Фото с сайта: http://img-fotki.yandex.ru

Братья Веснины. Конкурсный проект здания московского филиала газеты «Ленинградская правда». Фото с сайта: http://old.togdazine.ru

Выставочный павильон СССР на Международной выставке современных декоративных и промышленных искусств 1925 года в Париже. Архитектор Констнтин Мельнтков. Фото с сайта: http://www.architime.ru

Некоторые проекты сочетали в себе идеи, которые впоследствии легли в основу новых творческих объединений. Среди специалистов произошло разделение на конструктивистов и рационалистов.

Ключевым отличием одного течения от другого стало восприятие строений человеком: конструктивисты уделяли большое внимание функции будущего здания, в то время как рационалисты считали функцию второстепенной и стремились определить и учесть психологические особенности восприятия.

Конструктивисты стремились увеличить роль архитектуры в жизни человека, отказывались от классических декоративных элементов. Характерные особенности конструктивизма – строгость, лаконичность форм, отлично читающаяся геометрия во внешнем облике здания.

Будущие строения подвергались тщательному анализу, который выявлял особенности предстоящей эксплуатации зданий. Функциональную схему сооружения использовали в качестве основы композиции. Смотря на постройки конструктивизма, мы можем наблюдать чистые линии, динамику простых конструкций, сочетания вертикалей и горизонталей строения.

Расцвет конструктивизма и его последователи

Конструктивизм принёс нашей стране огромное количество талантливейших архитекторов и художников. Большое влияние на проектирование общественных зданий оказали братья – архитекторы Леонид, Виктор и Александр Веснины, впервые заявившие о себе на конкурсе проектов здания Дворца труда в Москве.

Проект Весниных объединял в себе рациональное решение плана, соответствие внешнего облика тенденциям современности, а также предполагал использование новейших строительных материалов и конструкций. Проект завоевал третью премию.

Братья Веснины совместно с их ближайшим соратником Моисеем Гинсбургом организовали Объединение современных архитекторов (ОСА), в состав которого вошли ведущие конструктивисты.

В расцвет конструктивизма архитекторы используют функциональный метод,  когда форма здания полноценно соответствует функции. Здесь происходит борьба конструктивистов против стилизации: ОСА борются против “превращения конструктивизма из метода в стиль, во внешнее подражательство без постижения сущности”.

Дом Культуры ЗИЛ. Архитекторы братья Веснины. Фото с сайта: http://files.vm.ru

Дом Культуры ЗИЛ. Архитекторы братья Веснины. Фото с сайта: http://c.izvestiacontent.ru

Все перспективные архитекторы того времени находились в рядах ОСА: братья Голосовы, Иван Леонидов (талант Леонидова признавал Ле Корбюзье, но, к сожалению, его проекты так и не увидели жизни), Михаил Барщ, Владимир Владимиров. Конструктивизм применяется в проектировании промышленных зданий, фабрик-кухонь, домов культуры, клубов, жилых домов.

Функциональный метод воплотился в домах-коммунах, которые строились по принципу Ле Корбюзье: «дом — машина для жилья».

Дом культуры имени С. М. Зуева архитектора Ильи Голосова. Фото с сайта: https://pastvu.com

Дипломный проект Института библиотековедения им. Ленина в Москве на Ленинских горах. Архитектор Иван Леонидов. Фото с сайта: http://tehne.com

Конкурсный проект Дома Наркомтяжпрома в Москве на Красной площади. Архитектор Иван Леонидов. Фото с сайта: http://s13.stc.all.kpcdn.net

Интересно заметить, что крупнейшим центром конструктивистской застройки в Советском Союзе стал Харьков, который был столицей Украины в 1919 – 1934-х годах. Конструктивизм воплотился в ансамбле харьковской  площади Свободы со зданием Госпрома, являющимся доминантой всей композиции.

Харьковский Госпром. Архитекторы С. Серафимов, С. Кравец, С. Фельгер 1928 год. Фото с сайта: http://stroyobzor.ua

Противники нового течения

Конечно же, далеко не всем было по нраву подобное течение в архитектуре и искусстве.

Даже в то время как конструктивизм и новаторские течения господствовали, им противостояли «консерваторы», которые пытались вернуть себе право использовать в проектировании классические традиционные формы, продиктованные великолепными постройками античной Греции и Рима.

Стойкими поборниками функционального метода были ленинградский архитектор и историк архитектуры Иван Фомин и ярый поклонник эпохи Ренессанса –  московский архитектор Иван Жолтовский.

Дом правительства в Минске. Архитектор Иосиф Григорьевич Лангбард 1930—1934 гг. Фото с  сайта: http://poznamka.ru

Дом культуры им. И. В. Русакова. Архитектор Константин Мельников. Фото с сайта: http://www.makarovalv.ru

Смена приоритетов

С изменением ситуации в стране меняются и взгляды на искусство. После того как новаторские и авангардные течения подверглись критике, в конце концов они пали жертвами противостояния и оказались под запретом, как буржуазные.

Конструктивизм сменили пышные формы тотального барокко и надменный сталинский неоклассицизм. Теперь в СССР боролись с «прямыми углами», с «буржуазным формализмом», со всем, что до этого так восхвалялось конструктивистами.

Дворцы же и избыточность в стиле Людовика XIV стали отвечать требованиям и желаниям пролетариата.

Многие конструктивисты, не желающие отказываться от своих суждений, оказались в немилости, до конца дней влачили жалкое существование. А некоторые, такие как Илья Голосов, сумели найти себя и в новой структуре,  создали и воплотили в жизнь интересный проекты. Веснины тоже принимали участие в развитии творческой жизни СССР, но сила былого авторитета была утрачена.

Переход от конструктивизма к сталинскому ампиру называют постконструктивизмом. Период этого течения ограничивается политикой руководства и охватывает примерно 1932 –  1941-е года. Большое количество знаковых сооружений, построенных в стилистике конструктивизма, были перепроектированы и дополнены декоративными элементами.

Думаю, что мы ещё не раз будем возвращаться к теме конструктивизма, рассказывая об известных архитекторах, внёсших огромный вклад в развитие внешнего облика нашей страны.

Типография журнала «Огонёк». Архитектор Эль Лисицкий. Фото с сайта: http://dic.academic.ru

Дом-мастерская архитектора Константина Мельникова. Фото с сайтов: http://novostimira.net, http://simplr.ru

Заглавное фото:  рисунок Якова Чернихова из его книги «101 архитектурная фантазия». Фото с сайта: http://2.bp.blogspot.com

Источник: https://porusski.me/2016/10/30/064-vpervye-iz-sssr-konstruktivizm/

Дизайн дома во все времена свой. И в Советское время тоже

от Елена · 2013-03-26

Эта статья появилась благодаря Вашим откликам на статью Сельский дизайн дома. Если честно, даже не подозревала, что будет столько откликов и интересных мнений. Мнения, как и люди, разные. Возможно, мужчинам больше по душе строгий и практичный дизайн дома, без всяких излишеств и изысков, где основной мотив-простота и удобство. 

Но ведь это совсем не означает, что в доме, возможно даже не столь важно — дом это или квартира в многоэтажке, должно быть все только самое необходимое, а дизайн дома на втором плане, возможно даже серым и скучным. 

Читайте также:  10 материалов для отделки полов на кухне

Советские времена

По неволе вспомнились Советские времена, и то, что нас окружало в наших домах.
Жилье для советских людей нельзя было назвать стильным, скорей полное отсутствие стиля, и максимальная экономия внутреннего пространства и упрощение внешнего облика.

Что можно было увидеть практически в каждом доме? Громоздкий, лакированный сервант-стенка темно-коричневого цвета, наполненный под завязку зрусталем. 

Ковер имеет значение

Бордовый палас на полу,опять же бордовый или голубой ковер на стене,телевизор на деревянных ножках,лакированное трюмо с раздвижными зеркалами, в основном все темно-коричневого цвета. 

Такая цветовая палитра, наверное была оригинальной задумкой советских дизайнеров. Мы так жили, это не выдумка.

Но ведь если заглянуть в историю, обратиться к истокам, и взглянуть  на русскую избу, в которой “все просто, все прилично, все исполнено внутреннего блеска, который раскрывается не вдруг…”, то и здесь можно увидеть желание украсить свое жилье.

Лев Александрович Мей

Ведь русские люди всегда умели не только хорошо работать, но и отдыхать, и делать красивые вещи. 

Иначе откуда бы появились чудесные вышивки, поделки, тканные покрывала?

Наверное, за многолетнюю историю Советского государства нас научили хорошо работать, но вот жить комфортно и красиво, нет. 

Поэтому и возникают такие мысли, что красивый, современный дизайн дома может быть только у бездельников, ведь занятому человеку некогда думать о таких глупостях.

Но ведь создать в своем доме красоту, уют и комфорт -это тоже труд, и думаю, многие женщины со мной согласятся, зачастую даже не заметный. Вроде все так и должно быть!

Что плохого может быть в дизайне современного жилья? Нужно только увидеть во всем многообразии предложений то, что подойдет только для Вашего дома, что сделает его еще уютней! Что бы можно было сказать «Я любою тебя мой дом!» 

И в заключение хочу поделиться интересными решениями устройства дома, найденные на сайте  vdolevke.ru

Буду признательна за Ваше мнение, мысли и высказывания, оставленные в комментариях. Ваши фото будут лучшей иллюстрацией данной темы.

Источник: https://styldoma.ru/interer/dizajn-doma

Интерьер с обложки: московская квартира в доме 1931 года постройки

Ле Корбюзье считал, что дом – это машина для жилья, а хозяева этой квартиры превратили свое жилье в машину времени. Сюда можно водить экскурсии, чтобы узнать, как жили обитатели советских кооперативных домов в конце 1920‑х – начале 1930‑х годов.

Авторы проекта предложили обойтись без штор, и хозяева согласились: слишком хороши открывающиеся отсюда виды. Все рамы в квартире старые, деревянные, но разного времени и разного фасона. Те, что с квадратными форточками (как балконная дверь), — времен постройки. А с прямоугольными — предположительно 1960‑х годов.

Мебель частично куплена на “Молотке”: стулья нашлись в Кинешме, а стол — в московском рабочем поселке Дангауэровка, это вещи 1920–1930‑х годов. Кресло — английского производства, 1950‑х годов. Люстру взяли у соседей, а отреставрировал ее Дмитрий Телков.

Окрестности дома в Басманном тупике выглядят хмуро – небо тяжелое, за решеткой забора лежит железная дорога, ее откосы покрыты пятнами граффити. Но из квартиры на седьмом этаже вид совсем другой – крыши домов на Садовом кольце, сад Баумана и высотка на “Красных Воротах”, которая удачно рифмуется с картиной на фантиках конфет “Столичные” в вазочке на круглом столе.

Правда, хозяева утверждают, что это как раз случайность, зато все остальное в интерьере – вовсе не случайность, а удачная попытка добиться единства формы и содержания.

Кабинет. Шкафы сделаны на заказ в мастерской Натальи Якимовой. Их прообразом послужила мебель по дизайну Бориса Иофана в Доме на набережной. Светильник в стиле баухауса хозяева привезли из Берлина.

Хозяева квартиры хотя и не связаны с архитектурой по образованию или профессии, но интересуются ею всерьез и, когда купили квартиру в доме 1931 года постройки, решили, что обстановка в ней должна соответствовать духу той эпохи. Осуществлением этого замысла занимались архитектор Николай Лызлов, его сын, полный тезка и тоже архитектор, и декоратор Мария Пилипенко.

Как рассказывает Лызлов-старший, архитектором дома был Кильдишев, человек старой школы – до революции он строил доходные дома, а при советской власти переключился на дома-коммуны. Но, как считает Лызлов, сквозь конструктивизм все равно проступает его прошлый эстетический опыт и в деталях чувствуется дух ар-деко.

Правда, есть загвоздка: Кильдишевых, как оказалось, было двое братьев, Владимир и Василий, и оба архитекторы. Кто именно строил, пока понять не удается, хотя хозяева квартиры уже нашли родственников одного из них.

Фрагмент гостиной с английским креслом 1950-х годов. На стене картина работы самарского художника Александра Зайцева. Балконную дверь, а также оконные рамы и старые межкомнатные двери отреставрировал Александр Серебряков. Его же авторства новые стеклянные двери и раздвижные перегородки.

Любознательность хозяев – вообще главный двигатель проекта. Они ищут старые планы и фотографии и уже успели перезнакомиться с половиной соседей – расспрашивают старожилов, как раньше была устроена жизнь в доме.

В одной из квартир выяснили, как выглядели аутентичные плинтусы, а в другой, куда впервые попали еще в процессе поиска квартиры, сторговали старую люстру для столовой.

Места для кровати в спальне не хватало — ее поместили на подиум, сделанный мастерской Натальи Якимовой. Внутри — секции для хранения. Они устроены не только со стороны прохода, но и под окном, которое смотрит в сад Баумана. Открытую проводку дополняют выключатели и розетки в ретростиле. На полу — дубовая доска, покрытая серо-голубой краской.

Еще одна подсказка обнаружилась в нынешней гардеробной под слоем обоев – типичная для тех лет отделка, когда верхнюю часть стены белили, а нижнюю покрывали клеевой краской. Теперь эта стена служит чем-то вроде местной достопримечательности, которую показывают гостям, а стены в коридоре выкрашены по ее образу и подобию.

Стык стен и потолка имеет характерное скругление – как и в 1930-е годы, для этого использовалась кастрюля.

Фрагмент кухни с откидным столиком и табуретами, Archpole.

Дом строился как кооперативный, у него была эксплуатируемая кровля, на которой еще в 1960-е годы гуляли воспитанники местного детсада.

На трех верхних этажах (квартира как раз находится на одном из них) была коридорная система: те, кто не имел средств на отдельную квартиру, покупал комнату с кухней и удобствами в общем коридоре.

Впоследствии этажи переделали в более компактные коммуналки, так что воссоздать все “как было” не представлялось возможным. Нынешняя планировка строится вокруг центральной оси, которая начинается входной дверью и замыкается окном в спальне.

Чтобы сохранить перспективу, перегородку между спальней и коридором сделали стеклянной. Ее раму нарочно прокрашивали вручную, чтобы не выглядела новоделом. С той же целью стены выравнивали только в местах примыкания встроенной мебели.

Найти аутентичную сантехнику оказалось нереально. Как рассказывает Лызлов, при реконструкции и демонтаже старых зданий рабочие первым делом сдают чугунные ванны на металлолом. Впрочем, белый кафель настолько узнаваем, что и сам по себе успешно создает в ванной ретроатмосферу.

С самой мебелью тоже все интересно: библиотека воспроизводит мебель по дизайну Бориса Иофана в Доме на набережной, а кухонный гарнитур сделан по образу франкфуртской кухни Маргарете Шютте-Лихоцки.

Почти все остальные вещи хозяева нашли на недавно закрывшемся аукционе “Молоток” или привезли из Германии, куда ездили специально для знакомства с архитектурой баухауса.

Не зря Лызлов, который редко берется делать интерьеры, смеется, что для него задача была не только интересной, но и очень сложной – заказчики, которые настолько глубоко погружены в материал, встречаются нечасто.

Источник: https://www.admagazine.ru/interior/interer-s-oblozhki-moskovskaya-kvartira-v-dome-1931-goda-postrojki

Интерьеры советских квартир в живописи

Подборка картин советских художников, на которых представлены типичные образцы советского жилища со всеми приметами своего времени…

Гринюк Иван Александрович (Россия, 1915–1995) «Читающая женщина»

Геннадий Семаков, “В новых условиях”. 1957 г.

Рянгина Серафима Васильевна “Подруги”

Кузьма Петров-Водкин “Новоселье” 1937 г

Лактионов Александр Иванович (Россия, 1910 — 1972) “В гостях у внуков”

Красавин Алексей Николаевич (Россия, 1956 ) «Дом моего деда»

Кугач Юрий Петрович (Россия, 1918) «Угол мастерской художника» 1956

Невзгодин Анатолий Никифорович (Россия, 1932) «Подруги» 1977

Неизв.художник Новая квартира 1960 г. (картина из художественного музея Тарту)

Мясников Игорь Петрович (Россия, 1938) «Программа «Время»» 1978

Грицай Алексей Михайлович (Россия, 1914-1997) «Вечер в доме художника Андрея Тутунова» 1962

Никич-Криличевский Анатолий Юрьевич (Россия, 1918 — 1994) «Этюд с медалями М. Исакова» 1951

Истомин Константин Николаевич (Россия, 1887-1942) «Вузовки» 1933

Панцырев Юрий Николаевич (Россия, 1950) «Интерьер» 1984

Савельева Валентина Петровна (Россия, 1938) «Утро» 1974

Сухарев Михаил Иванович (Россия, 1960) «Интерьер»

Белая Агафья Викторовна (Россия, 1975) «Утром»

Прудникова Елена Сергеевнаа (Россия, 1978) «Натюрморт с соломенной шляпой»

Пименов Юрий Иванович (Россия, 1903 — 1977) «Лирическое новоселье» 1957

Машенкин Валерий Алексеевич (Россия, 1939) «Интерьеры»

Зубцов Сергей, «В старой квартире»

Машенкин Валерий Алексеевич (Россия, 1939) «Интерьер»

Соловьева Галина Сергеевна (Россия, 1908-1984) «Интерьер» 1968

Безсмертнова Людмила Евгеньевна (Россия, 1922) «Вечерний разговор» 1959

Пименов Юрий Иванович (Россия, 1903 — 1977) «Богато накрытый стол»

Агабабаева-Шебашева Валентина Алексеевна (род. 1927) «Дома» 1955

Кугач Юрий Петрович (Россия, 1918) «Интерьер. Дача» 1974

Коротков Степан Федорович (Россия, 1956) «В гостинице ЦИПК» 1989

Пименов Юрий Иванович (Россия, 1903 — 1977) «Утренние покупки» 1957

Пименов Юрий Иванович (Россия, 1903 — 1977) «В комнатах»

Татьяна Ниловна Яблонская, “Утро”. 1954 г.

Лактионов Александр Иванович (Россия, 1910 — 1972) «Переезд на новую квартиру» 1952

Николай Алексеевич Федоров, “Старое и новое”. 1980.

http://ussrlife.blogspot.co.il/2013/08/blog-post_7152.html

Источник: https://subscribe.ru/group/eruditsiya-i-tvorchestvo/10492221/

Русский стиль. Интерьер и быт в СССР

История коммуналок началась в тот момент, когда советская власть придумала подселять в большие многокомнатные квартиры среднего класса дореволюционной России пролетариат.

В первые годы своего существования советская власть, обещавшая дать рабочим фабрики, убедилась, что она не в состоянии предоставить им даже отдельное жилье.

Особенно актуальной проблема стала в крупных городах, население которых росло ударными.

Большевики со свойственной им склонностью к простым решениям нашли выход — они стали поселять в одну квартиру по нескольку семей, выделяя каждой отдельную комнату при общей кухне и санузле.

Так был запущен процесс создания коммуналок.  В квартиру, состоящую из нескольких комнат, заселялись совершенно разные люди, часто целые семьи.

Соответственно у них было по комнате и общая кухня и санузел.

 Соседи по коммунальным квартирам — люди разного социального статуса, жизненных интересов и привычек — жили в одном месте, переплетались судьбами, ссорились и мирились.

«Взаимоотношения между жильцами коммуналки, как правило, складывались напряженные: бытовые трудности озлобляли людей, — пишет в своих воспоминаниях об Одессе писатель Лев Штерн.

— Если иногда подолгу приходилось ждать очереди в туалет или к крану, трудно ожидать теплых взаимоотношений между соседями».

Как правило, коммуналки организовывались в доходных домах — многоэтажных зданиях царской постройки, возведенных к началу ХХ века в крупных городах. Уплотнять население этих «буржуйских» гнезд коммунисты брались сразу же, как только устанавливали контроль над городами.

«Нужно произвести уплотнение жилищ, причем в виду недостатка в жилищах мы прибегнем к выселению тех элементов, пребывание которых не вызывается надобностью», — писала газета Киевский коммунист 19 февраля 1919 года, через две недели после второй попытки большевиков закрепиться в Киеве.

От лица новой власти газеты сообщили читателям, что «бездельники, спекулянты, преступники, белогвардейцы и т. п. элементы, конечно, должны быть лишены квартир». Кроме того, в советских квартирах, как оказалось, не должно быть гостиных, залов и столовых.

Кабинеты же большевики обещали оставить лишь тем, кому они требуются для работы — докторам, профессорам и ответственным работникам. Как правило, под новое начальство освобождали один-два этажа.

Прежних жильцов и владельцев размещали в тех же зданиях, предлагая освободить отведенные для нужд правительства квадратные метра в течение 24 часов. Забрать с собой разрешалось лишь кровать и вещи первой необходимости.

Показательна картина К. С. Петрова-Водкина «Новоселье» (1918):

Здесь довольно подробно показано столкновение старого аристократического быта и переехавших в нетрадиционное для них жилище представителей трудящихся, новых хозяев жизни.

Большая зала с паркетным полом, на котором новые жильцы расстелили деревенские дорожки, рядом с огромным зеркалом и развешанными на стенах масляными картинами в золоченых рамах, поставлены табуретки вперемешку с резными стульями.

Предметы быта противоположных социальных слоев ведут свой немой диалог, вторящий реалиям социальной жизни.

Читайте также:  Топ 16 крупнейших производителей электрических теплых полов

Буквально через пару лет после того, как бывшие доходные дома получили новых жильцов — местечковых пролетариев, массово хлынувших после революции в крупные города, власти столкнулись с неожиданной проблемой: крепкое на вид жилье, возведенное из камня и кирпича, стало быстро приходить в негодность.

 Беднота, попавшая в «барские хоромы», не слишком ценила их, ведь многие новоиспеченные жильцы не просто получили жилье бесплатно, но и поначалу освобождались от внесения квартплаты. «Пролетариат» быстро прикончил канализацию, водопровод и печи. Во дворах стал скапливаться мусор, который никто не вывозил.

И наступила разруха, совсем как по Булгакову.

То, что квартира коммунальная, было видно еще с порога — возле входной двери располагалось несколько кнопок звонков с фамилиями глав семей и указанием, сколько раз кому звонить.

Во всех местах общего пользования — коридоре, кухне, ванной, туалете — также было несколько лампочек, по числу семей (никто не хотел платить за электроэнергию, использованную соседом). А в туалете у каждой было свое сиденье для унитаза, висевшее тут же на стене. Места общего пользования убирали по графику.

Однако понятие чистоты было относительным, ведь у каждого из пользователей было о ней свое представление. Как следствие, неизменными спутниками коммуналок стал грибок и насекомые.

Это советское жилищное ноу-хау на долгие года определило не только быт граждан СССР, но и стало частью городской субкультуры. Жилье, задумывавшееся как временное, умудрилось пережить Союз. 

Действие некоторых советских фильмов происходит именно в коммунальных квартирах. Из самых известных: «Девушка без адреса», «Покровские ворота», «Пять вечеров».

Сталинские квартиры 1930-1950-х

После прекращения 15-летних экспериментов по созданию новой эстетики и новых форм общежития в СССР с начала 1930-х на два с лишним десятилетия установилась  атмосфера консервативного традиционализма. Сначала это был «сталинский классицизм», который после войны перерос в «сталинский ампир», с тяжелыми, монументальными формами, мотивы которых брались нередко даже из древнеримского зодчества.

https://www.youtube.com/watch?v=LJc9y7LG1NU

Основным типом советского жилья была объявлена индивидуальная комфортабельная квартира.

Каменные, эклектически декорированные дома с богатыми по советским меркам квартирами (часто с комнатами для домработниц) строились на главных улицах городов.

Дома эти строились с применением высококачественных материалов . Толстые стены, хорошая звукоизоляция вместе с высокими потолками и полным набором коммуникаций — живи и радуйся!

Но для того чтобы получить такую  квартиру в таком доме надо было быть в «обойме», или как это назовут позже входить в номенклатуру, быть видным представителем творческой или научной интеллигенции. Правда следует отметить что некоторое число простых граждан всё-таки получала квартиры в элитных домах.

Какими были квартиры 50-х многие хорошо представляют по фильмам тех лет или по собственным воспоминаниям (у бабушек и дедушек такие интерьеры нередко сохранялись до конца века).

Кадры из фильма «Москва слезам не верит» , фильм вышел на экраны в 1979 году, но в нём точно, до мельчайших деталей передана атмосфера тех лет. Прежде всего, это шикарная дубовая мебель, рассчитанная служить нескольким поколениям.

Те, кто был побогаче, заставляли коллекционным фарфором ленинградской фабрики. В главной комнате чаще весел абажур, роскошная люстра на снимке выдаёт довольно высокое социальное положение хозяев.

Интерьеры сталинских квартир можно также увидеть на полотнах художников тех лет, написанных с теплотой и любовью:

Настоящей роскошью для 50-х был собственный телефон в квартире. Его установка была важным событием в жизни советской семьи. На этом фото 1953 г. как раз запечатлён такой радостный момент в одной из московских квартир:

Сергей Михалков с сыном Никитой, 1952 г.

В середине 50-х в  быт советской семьи постепенно стал входить телевизор, сразу заняввший почётное место в квартирах.

В этой новой квартире интерьеры ещё дохрущёвские, с высокими потолками и солидной мебелью. Обратите внимание на любовь к круглым (раздвижным) столам, которые потом почему-то станут у нас редкостью. Книжный шкаф на почётном месте — также очень типичная черта советского домашнего интерьера.

В конце 1950-х начнётся новая эра. Миллионы людей начнут переселятся в свои индивидуальные, пусть и совсем крохотные, квартиры-хрущёвки. Там будет уже совсем другая мебель.

Хрущёвка

1955-й был переломным годом, поскольку именно в этот год принято постановление об индустриальном домостроении, положившее начало эпохе хрущёвок. Но в 1955-м строили ещё «маленковки» с последними намёками на добротность и архитектурную эстетику «сталинок». Сталинок на всех хватить не могло, по определению…

Строительство домов — «хрущевок» было начато в 1959 году, а закончено в восьмидесятых. Обычно в квартирах таких домов находится от одной до четырех комнат, которым больше подошло бы название «клеток». Но хрущевка, как её не ругай, стала первым в послереволюционные годы жилищем для народа.

Новоселье

В новой квартире. Кадровый рабочий завода «Красный Октябрь» Шубин А.И. Москва, Тушино, 1956 год

Мебель  60-х-70-х годов еще можно найти в старых квартирах , но большинство из нас не помнят, как выглядел настоящий среднестатистический интерьер квартиры конца 60-х – начала 70-х годов, еще до периода импортных стенок и нашей корпусной мебели.

А, тем не менее, посмотреть на интерьеры этих квартир  очень интересно. Вернемся на 40 лет в прошлое и посмотрим  на типичную квартиру советской эпохи семьи со средним достатком.  Заглянем в гостиную 60-х – 70-х годов.

 Итак, начнем с серванта, вошедшего в моду в 60-е и вытеснившего буфет.

Дизайн сервантов был одинаковый, его поверхность была полированной, согласно моде того времени, стёкла были раздвижные. И все они отличались одной особенностью – открыть стекло серванта было очень затруднительно. Служило данное чудо для хранения посуды и сувениров.

Ещё вот такой милый набор, знаю что у многих он и сейчас хранится как семейная реликвия:

От серванта бросаем свой взгляд на кресла и журнальный столик.  Кресла, ну что можно о них сказать. Только то, что они были удобные, с обивкой частенько довольно ядовитых цветов – и взгляд радовали и комфорт создавали.

Учитывая, что в наших квартирах, тех  лет, гостиная чаще всего была совмещена со спальней родителей, то во многих из них стояли трюмо. Незаменимый предмет интерьера, о котором мечтала каждая советская женщина.

 И сегодня еще многие помнят старую советскую мебель и даже до сих пор пользуются сервантами, шкафами и полками, сделанными в СССР.

На фоне нынешнего изобилия эти полированные монстры кажутся еще уродливей и допотопней.

Такие ковры часто вешали на стены гостиных, спален:

А вот так примерно выглядела кухня и никакой тебе мебели:

Барак

А сейчас давайте посмотрим как и в каких условиях проживало 80% населения СССР  до начала хрущевской индустриализации строительства.  И не надейтесь, это были не пафосные сталинки разных периодов, и не дома — комунны, да и старого фонда на всех не хватало , даже при учете расселения  в коммунальных квартирах. Основой жилого фонда того времени был  торфозасыпной барак…

Каждый из заводских поселков представлял собой несколько каменных зданий капитальной постройки и множество деревянных бараков, в которых и проживала подавляющая часть его жителей.

Их массовая постройка началась одновременно со строительством новых и реконструкцией старых заводов в годы первой пятилетки.

Барак — это быстро возводимое и дешевое жилье, построенное с пренебрежением к сроку службы и к удобствам, в большинстве случаев с общим коридором и печным отоплением.

Комната в одном из бараков Магнигорска

Водопровод и канализация в бараках отсутствовали, все эти «удобства», как говорится, находились во дворе барака. Барачное строительство рассматривалось как временная мера — рабочих новых гигантов индустрии и расширяющих производство старых заводов необходимо было срочно обеспечить хоть каким-то жильем. Бараки, как и общежития,  делились на мужские, женские и на бараки семейного типа.

Для современного избалованного комфортом горожанина это жилье покажется совершенно неудовлетворительным, особенно учитывая, что бараки были перенаселены уже в 1930-е годы, а в суровые военные 1940-е ситуация еще больше ухудшилась в связи с эвакуацией.

Барак не предполагал возможности уединиться, спокойно посидеть за столом с семьей или с ближайшими друзьями. Физическое пространство барака формировало особое социальное пространство и особых людей, это пространство населявших.

Но даже такое жильё люди стремились обустроить наилучшим образом, насколько это возможно, и создать хоть какое-то подобие уюта.

В Москве такие дома просуществовали до середины  70-х годов, а в более отдаленных городах в таких домах, основательно обветшавших,  люди проживают до сих пор.

Новые квартиры 70-80-х

Дома – «брежневки» появились в Советском Союзе в семидесятых годах. Обычно их строили не в ширину, а в высоту. Обычная высота «брежневки» была от девяти до 16 этажей. Бывало, что даже возводились и более высокие дома.

Дома – «брежневки» в обязательном порядке оборудовали лифтом и мусоропроводом. Квартиры располагали в так называемых «карманах», в каждом таком «кармане» обычно было две квартиры. Первоначальное название «брежневок» было «квартиры улучшенной планировки».

Конечно, по сравнению с «хрущевками» такие квартиры на самом деле имели улучшенную планировку, но если сравнить их с со «сталинками», то было вернее назвать их «ухудшенным вариантом».

Размер кухни в таких квартира от семи до девяти квадратных метров, потолки гораздо ниже «сталинских», количество комнат может быть от одной до пяти.

Итак, заходя в типовую квартиру 70-х годов мы могли видеть интерьер, состоящий из дивана и «стенки», стоящие напротив, двух кресел и журнального столика, полированного стола – причем все расставлено у всех одинаково, т.к. планировка не оставляла простора для фантазии. Это означало Жизнь удалась…

Особенно ценились стенки импортные, из стран СЭВ разумеется. На стенку долго копили, записывались в очередь, долго ждали и наконец обретали вожделенные ««гэдээровские», чешские или румынские гарнитуры.

Надо сказать, что цены на них были довольно внушительные и доходили до 1000 рублей при средней зарплате инженера 180-200 рублей.

 Во многих семьях покупка импортной мебели считалась очень хорошим и практичным вложением денег, покупали в наследство детям, то есть на века.

Эти стенки порой занимали чуть ли не полкомнаты, но не иметь ее было нельзя, ибо она из разряда корпусной мебели как-то незаметно перешла в разряд объекта престижа. Она  заменила собой несколько видов мебели и дала толчок к появившейся моде на коллекционирование хрусталя, книг и пр. Чем-то же надо было заполнять полочки с красивыми стеклянными дверцами!

 Все уважающие себя хозяйки обзаводились хрустальной посудой. Ни один званый обед не обходился без блистающего на свету хрустального бокала, хрустальной вазы или чаши. Кроме того, хрусталь считался идеальным вариантом вложения материальных средств.

Еще один обязательный предмет в интерьере тех лет — раздвижной полированный стол.

Безусловно, частью интерьера советской квартиры являлись ковры. Они составляли неразделимую пару с хрусталем. Кроме эстетического значения , ковер на стене имел и практическое. Он  выполнял функцию звукоизоляции стен, а так же в некоторых случаях прикрывал дефекты стены.

Неизменный атрибут гостиной: трехъярусная люстра с пластмассовыми висюльками:

Большой популярностью пользовалась трансформирующаяся мебель с несколькими функциями.

Трансформации чаще всего подвергались кровати, которые могли превратиться в кресла кровати, диваны -кровати, а также столы (тумба-стол, сервант-стол, туалетно-письменные столы и т. д.). Для многих семей это было спасением.

Иногда, гостиная комната вечером превращалась в спальню: диван-кровать, кресла-кровати. А утром комната вновь превращалась в гостиную. 

Кадры из фильма «Москва слезам не верит». Такой интерьер в 80-е годы в СССР считался просто высшим пилотажем.

А такой интерьер как в квартире Самохвалова в фильме «Служебный роман» также являлся предметом зависти простых советских граждан.

Возможно через пятьдесят лет  наши нынешние дома так же будут объектом любопытства будущих поколений с неизбежной оценкой «за» и «против».  Но этот этап необходим для нашего будущего, так же как и прошлая эстетика советской квартиры была необходима для восприятия нашего настоящего.

Источник http://www.spletnik.ru/

 

Источник: https://ForestGum.ru/articles/120

Ссылка на основную публикацию