Фронтовой блокнот советского солдата

Письма с фронта

2 февраля 1943 года на водонапорной башне железнодорожного вокзала, что располагалась на месте правого крыла нынешнего железнодорожного вокзала, в двухстах — трехстах метрах от универмага, в котором пленили фельдмаршала Паулюса, была уничтожена последняя немецкая пулеметная точка в Сталинграде. Победа! Участники битвы называют этот день не менее великим, чем 9 мая, потому что лучшая фашистская армия всей второй мировой войны была полностью уничтожена на нашей земле. И все эти годы мы гордимся, что такого удара, как на Волге, немецкая армия еще ни разу ни от кого не получала. Гордимся, что все, от солдата до маршала, победили в страшном сражении, которое длилось 200 дней и ночей.

Гордимся, что именно про наш город знаменитый поэт сказал: «Сталинград — орден славы на груди планеты Земля». И слава воина по-прежнему неувядаема и бессмертна…

Судьбы, как кадры кинохроники
…В конце 1942-го, начале 1943-го года в руки наступающей Красной Армии попадала немецкая полевая почта. Кто читал ее, тот знает, что в них — полная безысходность немецких солдат Паулюса.

И хотя некоторые надеялись на чудо, которое принесет им долгожданную свободу, большинство же знало, что им никогда не выбраться из Сталинградского месива. Но есть и другая почта — письма советских солдат, которые они писали родителям, детям, женам. В музее-панораме «Сталинградская битва» их хранят очень бережно.

Читаешь их и будто видишь этих людей, становишься очевидцем и как бы участником тех далеких и недавних событий и сопереживаешь тем, судьбы которых, как кадры кинохроники, проходят перед вами. Юрий Лотман, известный филолог и писатель, сказал однажды: «Культура есть память.

Поэтому она связана с историей, всегда подразумевает непрерывность нравственной, интеллектуальной, духовной жизни человека, общества и человечества». Так вот умение увидеть конкретного человека в истории сегодня важно.

— Письма попадали к нам разными путями: их приносили сами авторы, сдавали родственники, у каждого повествования была своя судьба, история, легенда. Каждое мы проверяли через архивы, — говорит заместитель директора музея-панорамы Светлана Аргасцева.- Мы неоднократно организовывали экспозиции солдатских писем, и они всегда вызывали интерес у волгоградцев, гостей города, зарубежных делегаций.

По словам Светланы Анатольевны письма как немецких, так и советских солдат, рецензировались, и те сведения, которые казались секретными и важными для стороны противника, тщательно ретушировались.

Нельзя, к примеру, было называть номера дивизий, воинских частей, географические названия, боевые единицы техники, фамилию, имя, отчество своего товарища. Но можно было рассказать о подвиге. Своем или друга, но с набором стандартных фраз.

Каждое письмо имело номер полевой почты, по которому можно было узнать, откуда оно пришло. Вот один из примеров такой шифровки.

«Олечка, я горд тем, что сражаюсь за город, в котором мы с тобой встретились». После войны Олечка и принесла в музей письмо и рассказала, что она – жительница Саратова, ее муж из Астрахани, здесь, на вокзале в Сталинграде, они встретились, здесь воевал ее любимый и отсюда посылал письма.

Если меня не будет, езжай в Сталинград
В музее хранится письмо на чеченском языке матери бойца Нурадилова, которая пишет сыну в Сталинград. Ее первые строчки: «Здравствуй, сынок. Кто тебе стирает? Есть ли у вас такая большая река, как наш Терек»? В конце письма: «Если увидишь врага – смерть врагу, кинжал в спину».

Танкист Иван Бутырин писал отцу: «Папа, если меня не будет, можешь приезжать в Сталинград. Там в музее будет и моя фотография, и моего экипажа, как славного защитника города».

— Фронтовые снимки были редкостью, — рассказывает Аргасцева. — Когда фотокорреспондент приезжал к солдатам и фотографировал, те всегда интересовались: «Для чего эти снимки, куда пойдут»? Им отвечали: «Для музея-обороны в Сталинграде».

Танкист Бутырин прошел Сталинград и погиб на Курской дуге. Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза. После войны отец с этой весточкой и пробитым осколком удостоверением своего сына приехал искать его последнюю фотографию.

И сотрудники музея нашли ее в неразобранных кадрах кино-фотодокументов. Теперь эта история тоже в музее.

В центре пожаров Валентин Орлянкин всю Великую Отечественную войну прошел военным фотокорреспондентом и кинооператором. Он снимал воздушный бой, которым руководил прославленный летчик, трижды Герой Советского Союза А.И.

Покрышкин; много кадров посвятил командующему 62-й армией В.И. Чуйкову, снимал бои в осажденном Сталинграде. Светлана Аргшасцева показывает его письмо от  24 августа 1942 года.

«Милочка моя! После одной очередной боевой съемки получил возможность спокойно тебе написать, кстати, вчера получил твою открыточку… Что тебе написать о себе?

Если бы я вел дневник — это была бы потрясающая книга. После войны она несомненно будет. А пока буду тебе писать лишь об отдельных моментах. Вчера, например, я снял исключительной силы обвинительный акт против немецких фашистов: я показал зверства и варварство этих диких шакалов.

Я показал, как беззащитные женщины, дети и старики, оставшись без крова, проклинают Гитлера. Надо было видеть их глаза, полные слез и ненависти, чтобы понять всю глубину страданий их и силу проклятия, которые они посылали ненавистным немцам.

Я снял пожары, бедствия мирного населения от бомбежки, я, наконец, снял тот вихрь металла, которым отплатили наши зенитчики этим налетчикам, этим мерзавцам.

  Я сам нахожусь в центре этих пожаров, этих бомбежек и свистящих осколков, незаметно для себя, во время киносъемки помогал тушить горящие дома и оказывал помощь пострадавшим. Ты должна увидеть этот материал — его сегодня же мы отправляем самолетом в Москву и очень скоро выйдет на экраны в союзкино — журнале.

Пусть твое сердце еще больше наполнится гневом и ненавистью к этим отбросам человечества. Милочка, я тебе верю, верю твоему внутреннему убеждению в мою живучесть — вчера я был в таком водовороте, что думал, уже не выберусь живым — однако как говорят, «жив курилка, жив!» и буду жить назло врагу и на наше счастье.

В знак этого посылаю тебе мою улыбку. Себя — твоего любящего Валика».

Орлянкин прожил большую жизнь – 93 года — и успел сделать много фильмов о войне, которые и сегодня помнят. А в музее-панораме трепетно хранят его письмо из горящего Сталинграда, которое он адресовал любимой женщине, а потом передал в музей.

Боевой орден на могучей груди Двойной лист из ученической тетради: это письмо командира 91-й отдельной танковой бригады Якубовского от 21 августа 1942-го. Написано перовой ручкой фиолетовыми чернилами. Письмо было свернуто вдвое, остались следы сгиба. Слева с краю на расстоянии 8 и 10 см сверху вниз горизонтальные сквозные на 2 листа порывы размером 1 см.

«Здравствуй, родная Зиночка, Феликс, Неллочка, Антонина и Миша. Сейчас получил от вас письмо, написанное 31 июля 42 года, за которое благодарю. Родная, сообщаю, боевой орден я получил 14 августа 1942 года и ношу его на своей могучей груди.

Читайте также:  Выбираем офисный диван - 9 полезных советов

22 августа 1942 года будет готова карточка, и я тебе ее вышлю, примерно через 2 или 3 недели ты получишь две карточки, где я сфотографирован среди награжденных совместно с тов. Скиратовым в Кремле. Фото вышлют непосредственно из Москвы, т.к. я дал адрес г. Намаган. До востребования, Котловской З.Ф. Все, шлю всем привет.

Пишу Антонине и (две строчки написанного замазаны чернилами). Крепко целую маму, милых детей и сто раз Зиночку. Зиночка, в письме шлю вырезку из газеты о вручении орденов».

Иду защищать Родину
Письмо старшего сержанта помощника командира взвода 93-го гвардейского стрелкового полка 51-ой гвардейской дивизии Михаила Удовиченко начинается традиционными словами: «Дорогой отец, Марфуша, Маруся и Таня. Не знаю, когда будет возможность связаться с Вами, да и будет ли такая возможность.

Сегодня уезжаю на фронт воевать. Иду защищать Родину, освобождать Россию и Подгорное родное. Кто знает, что станется со мной. Поэтому сообщаю, что до 15.10.42. я находился в той же части, в которой был и до мая этого года.

Жил неплохо, хотя работы было много. А как будет дальше и где буду — не знаю. Это письмо Вам перешлет хозяйка, где я стоял в последнее время на квартире. Маруся или Марфуша пусть свяжутся с ней, она может больше чего напишет обо мне. Пока.

Крепко всех целую. Михаил.

Адрес хозяйки: Сталинградская область, Михайловский район, ст Серебряково, х. Демочкин, Демочкинского сс Гресевой Александре Илларионовне».

Михаила Удовиченко призвали на фронт из Воронежского пединститута. Война застала его на границе, а потом были бои на Харьковском направлении. Летом и осенью 1942 года он воевал под Сталинградом. В конце ноября 1942 года в наступательных боях под Сталинградом был смертельно ранен. Похоронен в Городищенском районе Сталинградской области.

«Добрый день, родные папа и мама! Шлю вам горячий привет и наилучшие пожелания, — так начинает обращение к родным разведчик 115-й отдельной стрелковой бригады 62-й Армии Евгений Лазуренко. — В настоящее время я жив и здоров, чувствую себя хорошо. Наши ребята в большинстве все живы, здоровы за исключением некоторых, но на войне не без этого.

В настоящее время выбиваем немцев (зачеркнуто, но можно прочитать: из Сталинграда). Здесь им достается так, что как, наверное, не доставалось им еще. Немцы к (зачеркнуто слово) рвались от Дона, а наши части его отрезали и теперь лупят его в хвост и гриву, ну очевидно, ему здесь будет скоро крышка. С приветом (подпись Лазуренко).

23 сентября 42 г».

Я не любимец смерти. А надо — В свое время в музее-панораме «Сталинградская битва» активно разрабатывалась идея создания музея «Фронтового письма», рассказывает Светлана Аргасцева.

— В основу документально-театрализованной композиции были положены подлинные письма людей, живших в 1940-х годах, вынесших на своих плечах все тяготы Великой Отечественной войны, и письма солдат и офицеров, участников военных действий в Афганистане и Чечне.

Одно из писем, которое использовали при разработке сценария, было очень пронзительным: солдат Райский писал из Сталинграда родным в Еланский район. «Здравствуй, Елань моя! Я не любимец смерти. А надо. Знаю, что кровь моя маковым цветом зацветет и украсит поля сталинградские…».

Главными действующими лицами этой постановки стали курсанты МВД России, а театральным реквизитом послужили фронтовые письма, фотографии, плакаты, оружие, оружейные ящики, предметы фронтового быта из фондов Государственного музея-панорамы «Сталинградская битва». И что интересно, продолжением письма еланского солдата стали стихи, которые написал преподаватель академии МВД Гончаренко.

Этих желтых листов обтрепались углы, Не щадит время писем страницы. Только вновь той поры нам кричат журавли, Эти чёрные буковки-птицы. Этот крик, словно песня погибших солдат, Кто под грозных боёв канонады, У последней черты все ж сумел написать: «Не любимец я смерти, а НАДО …

» И не важно, что крик журавлей, как всегда, Воронье-похоронок тревожит. Ни за что, никогда, никакая беда Заглушить эту песню не сможет. Песню тех, кто собою страну заслонил, Не дойдя до развалин Рейхстага, Тех, кто кровью на стенах его написал: «Не любимец я смерти, а НАДО…

» Пусть затерлись уж буковки-птицы письма, Но они не исчезнут, поверьте. Если в наших сердцах эта песня жива, Не томится как в клетке — в конверте. Наши память, душа, наши мысли, дела Величайшая в мире награда Тем, кто жизнь свою в вечную песню вложил: «Не любимец я смерти, а НАДО…

» — Историю творят люди. И только познавая их, постигая внутренние мотивы их поступков, мы сможем правильно понимать то, что происходит сегодня с нами и нашей страной, — говорит Светлана Аргасцева.

– Поэтому те, кто приходит в музей, уже с большим уважением относятся к письменному источнику, потому что в нем — часть человеческой жизни.

Источник: http://v102.ru/print/24053.html

Фронтовой блокнот русского солдата

Впереди баррикады противника, мины, справа и слева вода. Наступали трижды, понесли 50 процентов потерь личного состава и всех офицеров. Я был офицером связи и принял командование, когда принес третий приказ наступать.

Бьет гранатомет, ножом роешь лисью нору. Верх ячейки–окопа прикрываешь досками.

Слышишь выстрел, и к моменту падения гранаты пытаешься по возможности влезть в нору. Граната разбивает доски, если не попадает в щель между досок. В лисьей норе, когда бьет гранатомет, наблюдение ведут из тыла, и если надо наступать или стрелять, звонят. До противника — 100 метров.

Даже ночью большак простреливается так, что ходить за пищей и боеприпасами опасно. Лопатки не разведешь.

На восьмой день, по телефону от начштаба получил приказ наступать. Все солдаты сидели по отдельным ячейкам вдоль дороги. Чтобы выскочить и пробежать по ячейкам передать приказ, два раза показывал лопату, и тут же из пулемета — очередь. На третий раз выскочил сам. Когда бежал, пулеметные очереди дождем прошивали землю под ногами, и даже между ног.

Успел пробежать две ячейки, крича: « По сигналу ракеты вперед, на баррикаду!» В третью ячейку прыгнул кому–то на голову. Затем таким же путем — в пятую ячейку. Старшина Чуфаров оттуда меня не выпустил. Нервное напряжение игры со смертью так вымотало, что я согласился. Очень устал. Отдохнул, и через час вернулся в свой окоп. Телефон не работал.

Кабель был перебит пулей.

Перед рассветом, пользуясь темнотой, подошли к баррикаде и окопались, производя большой шум. Туман рассеялся. Около дома из окопа торчали ноги. Немцы прибили своего сержанта.

Выхожу на дорогу с нательной белой рубахой на палке и подхожу к баррикаде для переговоров, предлагая немцем сдаться.Немцы выбежали из-за баррикады ко мне с винтовками в руках. Ныряю за обломки в воду и готовлюсь биться до конца.

Читайте также:  7 советов по выбору труб для теплого водяного пола

-Русь, не стреляй, в плен идем!- закричали немцы.

18 апреля было приказано по телефону встретить танки и вывести их на огневые позиции. За время войны я так привык к земле, что отказался от предложения танкистов залезть в танк, а побежал впереди них под обстрелом, указывая огневые позиции, атаку немцев отбили. (Район я знал хорошо – район обороны моего взвода).

20 апреля 1945 года. Наступаем. Нас человек восемь забежало за сарай. Немецкий пулемет открыл огонь. Я видел, как щепки отлетают от досок и падают люди.- Браток, добей!- просил солдат, раненый в живот.

Меня спасла стойка сарая».

Из воспоминаний Л.С.Свердлова о 406 ОПАБ.
«На дороге стоит баррикада: листы шифера сложены на высоту три метра. Оборону держит «фолькштурм». Земля по обе стороны дороги затоплена водой.

Наш офицер, это был Титов, пошел парламентером к баррикаде и привел с собой 28 немецких мальчишек с оружием, все 1929 года рождения, среди них несколько раненых. Молодые пацаны, все стрижены под полубокс. Пришел начальник штаба Барановский, посмотрел на них.

Приказал забрать у немцев оружие и распустить всех по домам, что и было сделано…».

Источник: https://www.rulez-t.info/foto_pics/24822-frontovoy-bloknot-russkogo-soldata.html

В музее победы стартует проект «фронтовой портрет. судьба солдата»

Новый совместный проект Музея Победы, Поискового движения России и Студии военных художников имени М.Б. Грекова – «Фронтовой портрет. Судьба солдата» – расскажет о судьбах солдат с портретов времен Великой Отечественной войны. Об этом сообщил заместитель директора музея Федор Смуглин.

«На фронт во время войны ездили фронтовые бригады художников, которые делали зарисовки. В фондах студии хранятся эти портреты. Но на портрете может быть написано, например: Иванов Иван Иванович, – и больше ничего о нем неизвестно», — сказал он.

Как уточнил Смуглин, активисты Поискового движения помогут установить судьбу тех, кто изображен на портретах, и разыскать родных. Он сообщил, что в рамках проекта планируется приглашать найденных родственников в Музей Победы, вручать им копии рисунков и собранную информацию.

Сегодня в студии представители Музея Победы, член Общественного совета Музея Победы, руководитель Поискового движения России Елена Цунаева и директор студии Андрей Соколов обсудили старт и реализацию нового совместного проекта. Рабочая встреча прошла в рамках федерального проекта «Территория Победы».

«Установить судьбы солдат, изображенных на фронтовых портретах, разыскать их родственников и передать им собранную информацию и копии рисунков — это основные задачи нового проекта, который планируется реализовать общими усилиями», — подчеркнула Елена Цунаева.

На фронтах Великой Отечественной войны использование солдатами фототехники было запрещено. Вместе с тем, среди военнослужащих оказывались художники-любители, также на фронт были специально направлены художники студии им. Грекова.

Благодаря этим художникам в фондах военно-исторических музеев сохранилась коллекция фронтовых рисунков, среди которых особое место занимают фронтовые портреты.

Чаще всего аннотация таких портретов состоит только из фамилии и звания воина.

«За последние десять лет студия реализовала множество творческих социально значимых проектов.

Для Музея Победы были созданы такие масштабные полотна, как комплекс диорам «Контрнаступление советских войск под Москвой в декабре 1941 года», «Блокада Ленинграда», «Курская битва», «Формирование Днепра», «Штурм Берлина».

Мы гордимся сотрудничеством с Музеем Победы и готовы развивать его в новых направлениях», — отметил директор студии Андрей Соколов.

В творческих мастерских студии, которая является многолетним партнером Музея Победы, работают талантливые художники разных направлений высочайшего профессионального уровня. Это единственная в мире художественная организация, которая специализируется на изготовлении диорам и панорам.

«Студия военных художников имени Грекова насчитывает несколько тысяч единиц фондов, — напомнила помощник директора музея по региональному развитию Екатерина Головкова. — Благодаря объединению усилий музейного сообщества и поисковиков планируется восстановить истории людей, изображенных на фронтовых портретах, и вернуть в семьи графические образы их близких».

Источник: https://na-zapade-mos.ru/1016694-v-muzee-pobedy-startuet-proekt-frontovoj-portret-sudba-soldata.html

Фронтовой дневник солдата дивизии СС «Totenkopf» Гербера Крафта

?reich_erwacht (reich_erwacht) wrote,
2016-12-24 14:03:00reich_erwacht
reich_erwacht
2016-12-24 14:03:00Вдруг вдали в тишине леса раздался жуткий нечеловеческий крик. Так может кричать человек только от ужасной боли или от страха смерти. Это были не слова, а только повторяющиеся ужасные крики, которые, казалось, тянулись бесконечно.

С одного из направлений послышались шум и приглушенные приказы на немецком языке. Теперь мы, по крайней мере, снова знали, в какой стороне наш лагерь. Крики продолжались, пока не ослабели и не затихли. Что же случилось?Подъехал мотоциклист и передал распоряжение. Два взвода спешились и отправились в то направление, откуда ночью доносились крики.

Как сказал посыльный, боя с превосходящими силами противника следовало избегать. Возвращение ожидалось через час. Все спешились, машины были поставлены в укрытия от авиации, подразделения заняли позиции охранения.Еще до указанного срока подразделение вернулось из поиска. Совсем неподалеку они наткнулись на оставленный бивак русского подразделения. Следы его были совсем свежие.

Нашли нашего пропавшего товарища. Он был привязан к поваленному дереву, кишки вытащены на метр из распоротого живота, голова превращена в сплошную кровавую массу, носа, ушей, глаз и языка не было, половые органы отрезаны. Потрясенные, мы стояли вокруг трупа. Лица моих товарищей побледнели, некоторых начало тошнить.

(По сообщению одного товарища, пропавший солдат моего батальона через пару дней снова вернулся в часть. Изуродованный до неузнаваемости труп принадлежал другому солдату вермахта.)

Будет ли в будущем жестокость противопоставляться жестокости? Будет ли немецкий солдат способен на такое? Конечно, нет, но в другом виде, кажется, уже он к этому готов.

Борьба теперь с обеих сторон будет беспощадной. Лица моих товарищей это ясно отражали.

Вера в существование недочеловеков получила свое подтверждение, а для сомневавшихся в нашей войне было представлено оправдание.

_______________

Однажды утром один из наших взводов на просеке застал врасплох отдыхающую роту противника. Вместо того чтобы использовать преимущество и с ходу атаковать роту, командир взвода решил предложить русским сдаться, чтобы избежать кровопролития. Это требование, переданное через нашего переводчика-фолькс-дойче, было принято, и нам ответили, что всем уже надоела эта проклятая война.

Красноармейцы сложили оружие. Когда наш взвод вышел из леса и начал приближаться к численно превосходящему противнику, они по команде снова схватились за оружие. Но едва они смогли его применить, как по стоящему плотным строем подразделению с руки ударил наш пулемет. Русские снова побросали оружие, и огонь был сразу прекращен.

Один из советских солдат на отличном немецком закричал:

— Больше не стреляйте! Не стреляйте!Это был чистокровный немец из Сибири, он назвался Йозефом Ваалем. Такой же молодой, как и мы, он был призван в армию и отправлен на этот участок фронта. Перед тем как мы его взяли с собой, он обратился к своим прежним товарищам, чтобы те позаботились о раненых. На носилках, которые они быстро смастерили из веток, раненых, после оказания им первой помощи, отнесли клееной дороге, чтобы потом отправить в лазарет для военнопленных. Вааля отправили в штаб дивизии. Потом с его согласия он был переодет в немецкую форму и прикомандирован к нашей части. Знания иностранного языка сделали его чрезвычайно ценным.______________В следующей деревне на въезде стоял народ со старостой во главе и ждал немецких солдат. Короткой остановки у колодца хватило, чтобы весть о нас разнеслась по окрестностям. Люди были приветливыми, с удовольствием отвечали на вопросы и с напряжением смотрели на пришельцев. Немногие большевики ушли из деревни вместе с Красной Армией.Мой взгляд остановился на курицах, которые беззаботно ходили по улице и что-то клевали. От крепкой девицы не ускользнуло мое желание поесть курятины, и она ловким движением поймала одну из куриц за ноги. На какое-то время я запер птицу в багажнике машины. Староста рассказал, как называется деревня и рассказал про дорогу, которая шла дальше. В благодарность мы раздавали леденцы, спички, зажигалку с маленькой коробочкой, полной кремней, которая была принята с большой радостью. Хотя к нашим сигаретам и проявили любопытство, но курили их без особого удовольствия.____________________Теперь Вааль по своему согласию носил форму войск СС. Мы уважали нового товарища за его простоту и прямоту в обхождении. Было трудно себе представить, чтобы так хорошо в Сибири он сохранил способность говорить по-немецки. Он много рассказывал нам о своих родных местах, которые он, казалось, любил и куда хотел вернуться. Его рассказы способствовали тому, что мы кое-что вычеркнули из наших представлений о «недочеловеках». По его убеждениям, русские в своей массе — люди хорошие, а негодяи среди них — лишь отдельные явления. Я был убежден, что он верно нам служит, но не будет стрелять в своих вчерашних товарищей.___________________Тщетно наша 37-мм противотанковая пушка пыталась отбиться от нового Т-34. Снаряд за снарядом посылал наш отчаянно воюющий орудийный расчет, пока его не давили гусеницы. Только новые 50-мм противотанковые пушки, которых было недостаточно и которые находились на вооружении истребительно-противотанкового батальона дивизии, могли еще справиться с тяжелым советским танком. Еще вчера, когда началось наступление, наводчик штурманн Кристен из 15 танков в ближнем бою подбил семь и предотвратил прорыв. Сегодня утром снова десять Т-34 попытались провести за собой сопровождающую пехоту и прорвать немецкий фронт обороны. Под свинцовым градом вражеского стрелкового оружия погиб весь расчет, штурманн Кристен был тяжело ранен, оптический прицел разбит. Кристен открыл затвор, навел пушку по каналу ствола на танк и снова подбил семь колоссов, некоторых почти в упор. Он вынудил остальные танки отступить, и атака противника захлебнулась.Фриц Кристен, простой солдат с ефрейторской нашивкой на рукаве, остался со своим расчетом один, когда соседний пулемет расстрелял все боеприпасы и вынужден был отойти. «Противотанковая пушка из Дубровки» вошла в историю. Кристен стал первым кавалером Рыцарского креста в солдатском чине в войсках СС._________Насколько мы уважали своих фюреров, настолько мы не любили Гиммлера. Причина этого заключалась не в последнюю очередь в том, что одно время нас заставляли охранять концлагеря. А его мы считали за это ответственным.______________Ваннер как раз оперировал русского военнопленного, извлекая из его спины пулю из пистолета-пулемета, вошедшую в грудь. Раненый сидел на табурете посреди землянки, за ним сидел Ваннер и делал скальпелем крестообразный разрез в том месте, где пуля угадывалась по маленькому бугорку. При этом он разговаривал на чешском языке с тяжело раненным, чтобы отвлечь его и что-нибудь узнать о противнике. Уже вскоре наш санитар взял пинцет и вытащил пулю из спины. Русский, даже не поморщившийся во время всей этой операции, сам рассказал нам о своих боевых буднях. Он сильно голодал, все транспортные средства были задействованы командованием под перевозку боеприпасов, а им говорили, что пропитание они вскоре захватят у врага. Такой важный для нас ответ на вопрос «Когда?» был ему неизвестен.____________________

Читайте также:  Какую мебель выбрать для прихожей: 8 советов

С того происшествия в ночном лесу под Уторгошью мы знали, что попавшего в плен солдата СС не ждет ничего хорошего. В лучшем случае — после обычных допросов — пуля в затылок у следующего штаба. Другие варианты тоже заканчивались только одним, правда, набор жестокостей у них был различным.

Жестокость не происходила только из менталитета противника — она была еще и продуктом пропаганды, представлявшей солдата с черепом на фуражке беспощадным убийцей детей, насильником беззащитных женщин.

Несколько дней назад советский самолет разбросал листовки с фотографией солдат из «Лейбштандарта», маршировавших по Ростову с грудными детьми, насаженными на примкнутые штыки карабинов.

И поэтому действовал лозунг: «Никакого прощения солдатам с рунами на каске, даже раненым!» Для наших товарищей из вермахта был, по крайней мере, хоть какой-то огонек надежды на выживание в плену. Хотя и их раненых тоже добивали.

_________________

Вечером 28 февраля было принято решение оставить Кулаково и пробиться к новому фронту окружения. Ночью, во время ожесточенных атак противника, раненых положили на сани. К нашему удивлению, гражданское население еще до нашего отхода покинуло деревню и пошло к немецким позициям тем путем, которым нам предстояло пробиваться.

Русские жестоко обошлись с гражданским населением деревень Кобылкино и Коровищино, из которых мы ушли шесть дней назад, потому что оно якобы помогало ненавистным «германцам». Чтобы спастись, местные жители доносили друг на друга. Как сообщал один перебежчик, целые семьи были повешены и расстреляны.

Такие новости среди населения окрестных деревень распространялись с быстротой молнии.

Фактически ни один из наших опорных пунктов не смог бы держаться так долго, если бы не местное население, расчищавшее пути подъезда и ходы сообщения от снега, погибавшее при этом от налетов краснозвездных штурмовиков. Мы хорошо относились к местному населению и к пленным, если у них не было комиссарских замашек.

Многие добровольцы из тех и других присоединялись к нам для службы без оружия._____________________

В соседнем доме живет хорошенькая девушка, прямо как с картинки — воплощенная женственность! Она стирает наше окаменевшее от грязи белье и штопает рваную форму, если ее об этом попросить.

Мы расплачивались с ней мелочами, которые для нее имели большое значение: кусочками мыла, спичками, кремнями для зажигалок, свечами, табаком. В остальном, к большому неудовольствию наших суперменов, она оказалась очень неуслужливой.

В то время как мы привыкли к русским девушкам, как к маленьким, забитым, с курносыми носами на широких лицах, не всегда опрятным, Наташа была на вид чистокровной германкой — стройной голубоглазой блондинкой среднего роста, излучающей чистоту и просто необыкновенную красоту.

Ее черты лица могли приобретать повелительное выражение, если некоторые из ее желаний становились слишком явными. Мы ее боготворили. Но однажды она вместе с одним из русских «добровольных помощников» убежала в лес к партизанам.

Источник: https://reich-erwacht.livejournal.com/191571.html

Ссылка на основную публикацию