Постсоветская архитектура

Постсоветская архитектура глазами фотографа Франка Херфорта

Первый снимок для проекта я сделал случайно. Была зима, −18°C, я ехал по шоссе, увидел дом и обалдел. Я не мог поверить своим глазам — такой он был большой и так внезапно расположен.

Мне хотелось увидеть, как выглядит этот дом на фотографии: когда снимаешь, вещи всегда выглядят иначе. После пяти-шести случайных кадров я решил сделать проект. Я просканировал всю Москву, проехал по всем шоссе, изучал город по домам.

В других городах было по-другому — снимал то, что видел.

В Москве небоскребы стоят не так, как в других городах мира — в Шанхае, Дубае, где они сосредоточены, например, в финансовом центре. В Москве есть Москва-Сити, но большинство небоскребов распределены по городу, словно цветы, которые внезапно выросли из-под земли.

Дом просто стоит здесь — и все. Когда я показываю свои снимки москвичам, многие удивляются: они и представить себе не могли, что это находится в их городе.

Мне кажется, в этих домах еще много советского — они тоже состоят из блоков, только золота и цвета стало больше (ссылка). 

Херфорт много путешествовал по территории бывшего СССР и заметил много схожего в конструкции экстравагантных помпезных зданий на всём постсоветском пространстве. Они резко отличаются от советской архитектуры и одним своим видом символизируют престиж и статусность.

Продолжительный проект Франка Херфорта «Имперская помпа — Постсоветские высотные здания» наглядно демонстрирует постсоветскую архитектуру как видимое проявление мук рождения новых государств после распада СССР. Он путешествовал по России и бывшим советским республикам, таким как Казахстан.

Херфорт добирался до самых границ страны, включая Благовещенск, на самолёте, поезде и на нежно любимой им машине «Волга», приобретённой в Москве. Некоторые небоскрёбы выглядят так, как будто их спустили на Землю боги, поместив их в сонные сюрреалистические пейзажи.  Здания напоминают об огромных советских монументах.

Они будят воспоминания о великом прошлом и рассказывают о нынешних амбициях превзойти былое величие.

Сергей Хачатуров (archi.ru):

Фотоальбом Франка Херфорта «Имперская помпа» увлекателен и своим визуальным рядом, и текстами, которые его обрамляют. Немецкий фотохудожник сфотографировал самые, по его мнению, причудливые башни Москвы, Уфы, Екатеринбурга, других городов России, а также столиц союзных республик, например, Астаны, Баку и Минска.

По верному наблюдению директора Музея архитектуры Ирины Коробьиной, его беспристрастный взгляд гиперреалиста увидел постсоветские небоскребы некими сюрреалистическими мутантами. Они будоражат воображение и амплитуда реакции на них очень широка.

Негативные реакции сконцентрированы в статье Дмитрия Хмельницкого с говорящим названием «Архитектура несуществующего общества». Он говорит о некой имитационной сущности постсоветской архитектуры, которая пытается одновременно быть похожей на Запад и ностальгирует по большому тоталитарному стилю СССР.

Психология же тех, кто заказывает архитектуру небоскребов в России 90-х — нулевых остается советской: примитивной и антисоциальной, — подчеркивает Хмельницкий. Оттого, надо думать, такой симулятивный результат. Более лояльное отношение к «пронзающим небо» домам бывшего СССР у Маттиаса Шеппа.

Он считает героев снимков Херфорта чем-то вроде арки, соединяющей недавно ставшую свободной Россию и союзные республики с цивилизацией Запада, с его развитой технологией и успешным бизнесом.

Дмитрий Хмельницкий (Берлин) Архитектура несуществующего общества

Архитектура любой страны и эпохи выражает общественное устройство и общественные отношения этой страны и этой эпохи. Такова аксиома, с которой начинается любое изучение истории архитектуры. Она по-прежнему верна и актуальна.

Причудливое, экзотически устроенное на внешний взгляд, общество, как правило, выражает себя в причудливой архитектуре.

И наоборот — за причудливой на взгляд наблюдателя архитектурой почти неизменно скрываются необычные для него формы жизни и общественного устройства.

Коллекция фотографий Фрэнка Херфорта — наилучшее практическое подтверждение этого сугубо теоретического тезиса.

Есть внешний наблюдатель и есть абсурдная с его точки зрения, по большей части ни на что привычное и естественное не похожая, архитектура. И есть странное общество, породившее эту архитектуру.

Точнее, много обществ, возникших на месте распавшейся в начале 1990-х годов советской империи.

На фотографиях Фрэнка Херфорта показаны почти исключительно небоскребы — богатые жилые дома и штаб-квартиры крупных государственных и частных фирм. Все они построены за последнюю пару десятилетий в странах бывшего СССР. Многие из этих стран сегодня можно без особых натяжек считать в той или иной степени диктатурами (включая Россию — сомнений на этот счет вроде бы больше нет).

Диктатура — это не только режим, в котором отсутствуют (или не действуют) демократические законы и права.

Это еще такое государственное устройство, в котором социальные программы сведены к минимуму, а правящий слой, как правило, выражает свое величие, иерархическое положение своих членов и их богатство визуальными средствами. Архитектура для этой цели подходит идеально. Особенно — архитектура небоскребов.

Жилища, офисы фирм и государственные учреждения превращаются в таких условиях в символы социального, финансового и политического успеха — и неизменно утрачивают при этом те качества, которыми должна обладать хорошая архитектура.

В этих условиях функциональное назначение здания теряет значение. Не задачи пространственной организации функции определяют форму здания, они вторичны и проектировщикам не интересны.

Главная задача — произвести нужное впечатление внешним видом. А нужное впечатление — это ощущение мощи, величия, богатства и исключительности. И самого здания, и тех, кто им пользуется. Так было в СССР.

В этом смысле, архитектура многих стран бывшего СССР полностью опирается на советские традиции.

***

В 1920-е годы, в эпоху раннесоветской диктатуры и так называемого «советского авангарда», архитекторы тоже были лишены возможности работать над созданием естественной среды обитания человека, но многие об этом мечтали и надеялись на лучшее. В начале 1930-х годов даже этим надеждам был положен конец.

Сталинская архитектура в принципе не решала главную задачу архитектуры — проблему организации среды обитания. По-крайней мере, среды обитания всего населения, а не узкого начальственного слоя. Да и представления об архитектурном качестве жилья и обслуживания высших начальников были достаточно примитивными.

Они сводились к типовым, похожим одна на другую квартирам внутри здания и декору разной пышности (в зависимости от иерархического положения жильцов) снаружи.

Сами здания, особенно на центральных улицах и площадях, представляли собой нечто вроде монументов, символизирующих важность и величие их жильцов (или сотрудников, если это были государственные учреждения).

Массовое жилье было исключено из сознания советских архитекторов сталинской эпохи. Барачные поселки без благоустройства, которые строились для рабочих, и городские кварталы советской знати существовали как бы в разных измерениях, никак друг с другом не взаимодействуя. Хотя часто соседствовали территориально или даже делили одно и то же пространство.

В более позднюю эпоху, когда в СССР, наконец, появилась массовая панельная застройка в качестве относительно комфортабельной среды обитания для всех, сталинские дома воспринимались населением как образцы высокой художественной культуры и идеального комфорта. Ничего другого советского население просто не знало.

Вместе с Советским Союзом исчезла государственная система архитектурной цензуры и единый советский стиль.

Цензура приобрела региональные черты, а диапазон выбора образцов для подражания и элементов стилистики расширился до бесконечности.

Но психология большинства людей, распоряжающихся средствами и выражающих себя в архитектуре, осталось прежней. За редким исключением — примитивной и асоциальной.

***

Читайте также:  Как правильно выбрать минеральную вату для утепления

Великолепные фотографии Франка Херфорта показывают, как советские архитектурные традиции воплощаются сегодня в новых условиях. Показывают с такой беспощадностью, на которую способен только взгляд извне, остро фиксирующий то, что самим обитателям этого архитектурного мира может показаться обыденным, естественным и привычным.

Практически все здания, снятые Херфортом — небоскребы. Причем небоскребы отдельно стоящие на довольно свободной площади. При этом ни в одном случае не возникает ощущения того, что высотность вызвана необходимостью экономии застраиваемой территории, как это происходит в современных мегаполисах первого или третьего мира.

Наоборот, пустынность или малоэтажность окружения необходимы для правильного восприятия этой архитектуры, для осознания ее богатства, величия и исключительности.

Почти все небоскребы на фотографиях Херфорта кого-то или что-то изображают — колонны с гипертрофированными карнизами-капителями, триумфальные арки, ступенчатые или геометрические пирамиды, просто статуэтки с разнообразным декором, похожие на постаменты под несуществующие памятники. Иногда они стилизованы под нечто историческое и знакомое.

Особенно узнаваемы клоны московских высоток и сталинских жилых домов 1940-50-х годов. Или американских небоскребов начала ХХ века.

Там, где прямых исторических стилизаций нет, очевидны композиционные клише, напоминающие о советских традициях архитектурного величия — симметричность, ступенчатость, завершение шпилями или декорированными башенками-ротондами.

Стилизации под западную современную архитектуру — под то, что называется «хайтеком» — тоже выглядят неуловимо советскими.

Формы здания в таких случаях не обусловлены ни внутренним пространственным решением, ни конструкцией. В полном соответствии с советской традицией они создают некий самоценный «образ», существующий сам по себе.

И пытающийся воздействовать на зрителя тем же стандартным набором варварских советских ощущений.

Другой вариант — поиск композиций, не только не связанных с содержанием здания, но и сознательно ни на что виденное не похожих. Дом-колесо, дом-ворота, дом-рама, дом-цилиндр.

Выдумка, «оригинальность», чаще всего абсурдная, становиться главной целью проектировщиков. Авторы воспринимают не только офисные здания, но и жилые дома, как статуэтки, лишенные собственной внутренней структуры.

Художественная ценность зданий для их авторов определяется только композиционными и фасадными трюками.

Такие здания — как бы они не выглядели — тоже незримой пуповиной связаны со сталинской архитектурой, с теми же московскими высотками. Их ведь тоже строили только для того, чтобы поразить зрителя, подчинить и подавить его психику. Что при этом собой здания представляло — жилой дом, министерство, университет или гостиницу — было неважно.

***

Еще одно важное свойство этой архитектуры, подчеркнутое Франком Херфортом — ее асоциальность. Здания на фотографиях оторваны от земли, стараются по возможности ее не касаться. Площадь контакта с землей сведена к минимуму. Здания не связаны с окружающей средой и не пытаются эту среду создать. Наоборот, они противопоставляют себя окружению.

Жизнь, существующая у подножия небоскребов — это знакомая советская жизнь. Деревянные домишки, грязные улицы в ямах, железные гаражи — или пустынные казенные улицы и площади с убогим благоустройством. Сами небоскребы парят над этой средой, старясь не иметь с ней ничего общего. Они живут особой — «элитной» — жизнью.

Эта оторванность от земли характерна даже для жилых зданий, которые в нормальных условиях должны быть связаны с городской средой, быть ее частью.

На западе квартиры первых этажей жилых домов, даже очень высоких, чаще всего имеют выходы на собственные участки, которые в свою очередь открываются в парки и общественные пространства.

В постсоветском «элитном» жилье такое абсолютно невозможно. Оно изолирует себя от внешнего мира.

Вообще, представление о богатом жилище в постсоветском пространстве носит особый характер — это тоже видно по фотографиям. На западе, люди, которые имеют возможность купить дорогие квартиры, вкладывают деньги в богатое и разнообразное пространство, свет, зелень, воздух. Комфортабельное жилье немыслимо без балконов, террас, зимних садов…

Покупатели дорогих квартир в бывшем СССР унаследовали от сталинских времен представление о роскошном жилье. Они вкладывают деньги в визуальную роскошь — дорогие отделочные материалы, величественный вид, помпезность.

Первое, что бросается в глазах на фотографиях дорогого постсоветского жилья — почти полное отсутствие балконов, немыслимое на Западе. Второе, — что легко угадывается по внешнему виду — банальность и неинтересность планировочных решений квартир.

И третье — вызывающая роскошь внешнего декора. По существу, проектирование квартирного пространства утратило в постсоветское время самостоятельную ценность. В ходу стандартный набор типовых советских решений.

А отрицательный опыт современной архитектуры в советском варианте вызывает отторжение любой недекорированной архитектуры.

Очень часто современные «элитные» квартиры в России продают в виде голого пятна на плане дома, пустого пространства с окнами и готовыми коммуникациями.

Предполагается, что после сдачи дома придет некий «дизайнер», который нарисует квартиру так, как нравится клиенту. Такой метод проектирования приводит к катастрофическому падению качества архитектуры, которое ее владельцами совершенно не осознается.

Он говорит об отсутствии культурного опыта и опыта жизни в комфортных и цивилизованных условиях.

***

Естественно, короткий текст не в состоянии охватить все, что увидел и показал Франк Херфорт. Но редкие исключения только подчеркивают общую абсурдность и противоестественность мира постсоветских небоскребов. Этот мир призрачный.

Почти каждое здание пытается воплотить свою мечту о будущем, по большей части нелепую, никак не связанную с другими, но как бы абсолютно оригинальную, возникающую с нуля и на пустом месте. У этого мира есть врожденные предрассудки, но нет культурных корней.

Нет общих правил поведения и общих представлений о нормальной устойчивой жизни.

Это мир, который пытается притвориться цивилизацией, но еще не знает что это такое.

Источник: http://tehne.com/event/arhivsyachina/postsovetskaya-arhitektura-glazami-fotografa-franka-herforta

О постсоветской архитектуре

Каждое время рождает свою архитектуру — конструктив самосознания, более или менее честный скелет эпохи. Наше с вами беспородное «сегодня» — не исключение. Не смотря на почти полное отсутствие в постсоветском пространстве денег на эстетические капризы, в архитектуре появились определенные группы явлений, которые, хотя и с некоторой натяжкой, можно определить, как стилистические.

Можно выделить три основных группы.

Первая группа — объединенный идеал всех советских Государственных институтов проектирования городов (ГИПроГрадов). В основном это — «элитарные» многоквартирные дома.

То, что раньше проектировалось, но не воплощалось ввиду своей высокой стоимости и путем бесконечных упрощений и удешевлений превращалось в то, в чем мы жили. Но, поскольку заказчик на приличное жилье появился, мечта стала явью, хотя и очевидно устаревшей.

Отличительные признаки стиля: пара-тройка полукруглых или многогранных ризалитов либо эркеров, часто фальшь-мансардная крыша, с фальшь-мансардными же окнами, вертикальные ряды лоджий, двухцветная, с обязательным присутствием охры, окраска фасадов. Объем здания ощутимо цельный, стабильный.

Планировка квартир, увы, не слишком оригинальная и часто диктуется внешней формой здания и структурой фасадов, а не заботой о тех, для кого, собственно, все это строится.

Фасады этих зданий пока узнаваемы, но лишь по причине абсолютной убогости традиционного фона жилых районов.

В рекламных проспектах по продаже будущих квартир часто встречается фраза «с возможностью свободой планировки» (этим замечанием проектировщик заранее расписывается в невозможности предложить жильцам продуманную и оригинальную планировку квартир), но все же эти здания — безусловный прорыв по сравнению с советскими типовыми домами второй половины двадцатого века.

Читайте также:  Какой бетон выбрать. марка и класс бетона

Вторая группа — архитектура демонстрации западных отделочных материалов и технических достижений.

Это, в основном, общественные здания, будто специально созданные для доказательства совершенства алюминиевых листов и полос, структурного стекла, раздвижных дверей, искусственных мраморов и гранитов, натяжных потолков и, даже, обзорных лифтов.

Объем здания — преувеличенный. И все же, создается впечатление, что такая архитектура — огромный прорыв в нашем самосознании.

Каким-то непостижимым образом не наши высокотехнологичные материалы воспитывают нашу архитектуру, заставляют ее «подтянуть живот», быть внятной, лаконичной и точной. В некоторых случаях такая тесная связь с материалом рождает даже что-то сродни свободному архитектурному замыслу, который давно царствует в цивилизованных странах.

Третий — эксклюзивные здания, учитывающие «личность» заказчика. Это одноквартирные частные дома в которых явно преобладает либо романский стиль либо колониальная классика.

Именно романский стиль мы узнаем в крутых крышах, вертикально дробленном объеме здания, массе башен и башенок, завершенных теми же крутыми крышами, разнокалиберных балконах и террасах. Колониальная классика, в принципе чуждая нашему географическому пространству, по-видимому, знак родства со столпами «дикого» капитализма Соединенных Штатов.

Оформление фасадов — традиционное, с широким применением заменителей черепицы (металлочерепица), заменителей традиционных окон (металлический стеклопакет «под дерево») и т.д. Эта архаика возникает не от убожества сознания архитекторов, а, скорее, от банальности заказа.

Стремление заказчиков подчеркнуть свою значимость и, в то же время, построить что-нибудь оригинальное при отсутствии вкуса и неумении прислушиваться к мнению проектировщика, приводит к примитивному результату.

Если к этому прибавить еще генетическую боязнь проникновения в свое жилье (несмотря на все современные средства охраны пространства), то становится понятно приверженность именно к этим стилям.

Может быть, до чистого понятия «стиль» выделенным группам еще далеко, однако, ощущение, что зодчество сдвинулось с мертвой точки, все-таки есть. Архитектору дали вздохнуть чуть свободнее, проектировать чуть дороже, возможно, как уже не раз случалось в истории архитектуры, это приведет к настоящей свободе и элегантности.

Источник: http://cult.bobrodobro.ru/11770

Постсоветская высотная помпезность

Постсоветская архитектура глазами фотографа Франка Херфорта
Из книги Франка Херфорта «Imperial pomp»

Немецкий фотограф Франк Херфорт (Frank Herfort) четыре года путешествовал по бывшему СССР и снимал наиболее выдающиеся высотные постройки. Итогом многолетней работы стала книга о постсоветской архитектуре «Имперская помпа — Постсоветские высотные дома» (Imperial Pomp — Post Soviet high-rise). ©

~~~~~~~~~~~

Франк Херфорт:

— Первый снимок для проекта я сделал случайно. Была зима, −18°C, я ехал по шоссе, увидел дом и обалдел. Я не мог поверить своим глазам — такой он был большой и так внезапно расположен. Мне хотелось увидеть, как выглядит этот дом на фотографии: когда снимаешь, вещи всегда выглядят иначе.

После пяти-шести случайных кадров я решил сделать проект. Я просканировал всю Москву, проехал по всем шоссе, изучал город по домам. В других городах было по-другому — снимал то, что видел.

В Москве небоскребы стоят не так, как в других городах мира — в Шанхае, Дубае, где они сосредоточены, например, в финансовом центре.

В Москве есть Москва-Сити, но большинство небоскребов распределены по городу, словно цветы, которые внезапно выросли из-под земли. Дом просто стоит здесь — и все. Когда я показываю свои снимки москвичам, многие удивляются: они и представить себе не могли, что это находится в их городе.

Мне кажется, в этих домах еще много советского — они тоже состоят из блоков, только золота и цвета стало больше

(ссылка).


1. Золотые башни Дома министерств в Астане, 1998 год. Башни получили в народе название «пивные банки»

Херфорт много путешествовал по территории бывшего СССР и заметил много схожего в конструкции экстравагантных помпезных зданий на всём постсоветском пространстве. Они резко отличаются от советской архитектуры и одним своим видом символизируют престиж и статусность.

Матиас Шепп (Шпигель):

— Продолжительный проект Франка Херфорта «Имперская помпа — Постсоветские высотные здания» наглядно демонстрирует постсоветскую архитектуру как видимое проявление мук рождения новых государств после распада СССР. Он путешествовал по России и бывшим советским республикам, таким как Казахстан.

Херфорт добирался до самых границ страны, включая Благовещенск, на самолёте, поезде и на нежно любимой им машине «Волга», приобретённой в Москве. Некоторые небоскрёбы выглядят так, как будто их спустили на Землю боги, поместив их в сонные сюрреалистические пейзажи. Здания напоминают об огромных советских монументах.

Они будят воспоминания о великом прошлом и рассказывают о нынешних амбициях превзойти былое величие.

Всего фотограф сделал примерно 300 фотографий высоток, несколько примеров которых можно увидеть в этой публикации. Полную коллекцию работ смотрите в книге Херфорта, вышедшей в свет осенью 2013 года.


2. ЖК «Алые паруса» на берегу Москвы-реки. 2008 год

Сергей Хачатуров (archi.ru):

— Фотоальбом Франка Херфорта «Имперская помпа» увлекателен и своим визуальным рядом, и текстами, которые его обрамляют. Немецкий фотохудожник сфотографировал самые, по его мнению, причудливые башни Москвы, Уфы, Екатеринбурга, других городов России, а также столиц союзных республик, например, Астаны, Баку и Минска.

По верному наблюдению директора Музея архитектуры Ирины Коробьиной, его беспристрастный взгляд гиперреалиста увидел постсоветские небоскребы некими сюрреалистическими мутантами. Они будоражат воображение и амплитуда реакции на них очень широка.

Негативные реакции сконцентрированы в статье Дмитрия Хмельницкого с говорящим названием «Архитектура несуществующего общества». Он говорит о некой имитационной сущности постсоветской архитектуры, которая пытается одновременно быть похожей на Запад и ностальгирует по большому тоталитарному стилю СССР.

Психология же тех, кто заказывает архитектуру небоскребов в России 90-х — нулевых остается советской: примитивной и антисоциальной, — подчеркивает Хмельницкий. Оттого, надо думать, такой симулятивный результат. Более лояльное отношение к «пронзающим небо» домам бывшего СССР у Маттиаса Шеппа.

Он считает героев снимков Херфорта чем-то вроде арки, соединяющей недавно ставшую свободной Россию и союзные республики с цивилизацией Запада, с его развитой технологией и успешным бизнесом.

3. Жилой комплекс «Гранд Парк» на Ходынском поле в Москве, введен в эксплуатацию в 2007 году. В народе дома прозвали «зажигалками».4. Управление ГИБДД МВД по Республике Татарстан в Казани, 2005 год.5. Жилой дом «Парус» в Москве, 2007 год.6. «Дом на Мосфильмовской» в Москве, 2012 год7. Сургутская школа изучения иностранных языков («Сургутский Биг-Бен»), 2004 год8. Штаб-квартира компании «КазМунайГаз» в Астане, 2007 год9. Отель Hilton в Баку, 2011 год10. Деловой центр «Челябинск-Сити», 2008 год11. Жилой комплекс «Дом у Комендантской площади» в Петербурге, 2010 год12. Жилой комплекс «Северное сияние» в Астане, 2008 год13. Центральный концертный зал «Казахстан» в Астане, 2010 год14. Штаб-квартира компании «Газпром» в Москве, 1995 год15. Министерство транспорта и коммуникаций в Астане, 2003 год16. Жилой комплекс «Лазурный квартал» в Астане, строительство начато в 2006 году17. Жилой комплекс «Имперский дом» в Москве, 2010 год18. Жилой комплекс «Байконур» в Астане, 2010 год19. Жилой комплекс «Воробьевы горы» в Москве, 2005 год20. Жилой комплекс «Триумф Астаны», 2006 год21. Бизнес-центр «Северная башня» в «Москва-Сити», 2008 год22. Югорская шахматная Академия в Ханты-Мансийске, 2010 год23. Жилой комплекс «Солнечная Арка» в Москве, 2009 год24. Башня «Меркурий Сити» в «Москва-Сити», 2013 год. На настоящий момент самое высокое здание в России и в целом в Европе высотой 339 метров.25. Офис партии «Нур Отан» в Астане, 2012 год.26. Жилой комплекс в Нижнем Новгороде, 2011 год.27. Жилой комплекс «Новая Александрия» в Сочи, 2010 год.28. Жилой комплекс «Дирижабль» в Москве, 2012 год.29. Жилой комплекс «Алые Паруса» в Москве, 2009 год.30. Спортивный комплекс «Платинум Арена» в Хабаровске, 2003 год.31. Многофункциональный комплекс «Легион III» в Москве, 2008 год.32. Президентский дворец в Алма-Ате, 2004 год.33. Монумент «Байтерек» в Астане, 2002 год.34. Гостиница «Азия» в Благовещенске, 2012 год.35. Торговый комплекс «Космос» в С.-Петербурге, 2011 год.36. Жилой комплекс в Москве. 2010 год.37. Бизнес-центр GazOil Plaza в Тюмени, 2011 год.38. Железнодорожный вокзал в Самаре, 2011 год.39. Жилой комплекс в Казани. 2011 год.40. Жилой комплекс «Кунцево» в Москве, 2010 год.41. «Дом-утюг» в Самаре, 2011 год.42. Бизнес-центр «Линкор» в Москве, 2010 год.43. Бизнес-центр «Павелецкая плаза» в Москве, 2011 год.44. Торгово-развлекательный центр «Хан Шатыр» в Астане, 2010 год.45. Национальная библиотека Республики Беларусь в Минске, 2011 год.46. Бизнес-центр «Саммит» в Екатеринбурге, 2011 год.47. Жилой комплекс «Эдельвейс» в Москве, 2010 год.
48. Жилой комплекс «Северный парк» в Москве, 2011 год.

Дмитрий Хмельницкий (Берлин) Архитектура несуществующего общества

Читайте также:  Топ 25 крупнейших производителей электродов для сварки

Источник: https://yarodom.livejournal.com/1255409.html

Постсоветская архитектура

platinym

В 1991 году Казахстан стал последней советской республикой, провозгласившей независимость. Шесть лет спустя столица государства переехала из Алматы в Астану (ранее известную как Акмола). Тогда при содействии знаменитых архитекторов, таких как Норман Фостер,  началось строительство города будущего, почти полностью изменившее облик Астаны советской эпохи.

Вот что в итоге получилось у строителей и архитекторов:

Байтерек (что означает «высокий тополь») – это 105-метровая смотровая башня в виде тополя, увенчанного золотым шаром. Спроектированный Норманом Фостером монумент был построен в 1997 году как символ образования новой столицы.

Две золотые башни Дома министерств, в народе получившие название «пивные банки», 1998 год.

Ак орда – резиденция Президента Республики Казахстан, официальная презентация которой состоялась в 2004 году.

80-метровый Дворец имеет сине-золотой купол, на верхушки которого красуется золотая статуя.

Триумф Астаны – 39-этажный многофункциональный жилой комплекс, введённый в эксплуатацию в 2006 году. Здание было спроектировано по типу «Сталинских высоток» в Москве. Внутри комплекса расположены офисы, квартиры и гостиница.

Здание Сената Парламента.

Столичный цирк.

Дворец мира и согласия – 62-метровая пирамида, стоящая на 15-метровой возвышенности, была создана архитектором Норманом Фостером и построена в 2006 году для проведения «Конгресса лидеров мировых и традиционных религий».

Главный офис казахстанской национальной нефтяной компании «КазМунайГаз».

Главный офис крупнейшей пропрезидентской партии Казахстана «Нур Отан».

Дворец творчества «Шабыт» (в народе его называют «Миской»).

В этом круглом здании расположены два концертных зала, две киностудии, танцевальный зал, библиотека, конференц-залы, большой многофункциональный зал и учебные аудитории Казахского национального университета искусств.

Комплекс «Мьюзик Холл».

Центральный концертный зал «Казахстан», спроектированный итальянским архитектором Манфреди Николетти, был открыт в декабре 2009 года.

Торгово-развлекательный центр «Хан Шатыр» представляет собой гигантский полупрозрачный шатёр высотой 150 метров, архитектором которого также являлся Норман Фостер.

Открытие центра состоялось в 2010 году ко Дню столицы Казахстана.

В нём есть свой семейных парк, торговый центр, аквапарк, мини-площадка для игры в гольф, и даже крытый пляжный курорт с тропическим климатом, растениями и настоящим песком, привезённым с Мальдив.

Лазурный квартал – жилой комплекс, открытый в 2011 году.

Жилые постройки.

Источник: https://platinym.livejournal.com/1988832.html

Постсоветский анамнез

Архитектура советской эпохи в наши дни11/02/2013
Анна Илтнере 

Двадцать с лишним лет спустя вернулся интерес к территории за бывшим железным занавесом – к искусству и архитектуре времён холодной войны. Например, американский журнал e-flux уже два номера подряд публикует разговор о концептуальном искусстве в период советского режима.

«Если на Западе история концептуального искусства систематизирована, то у нас, на Востоке, как бы ничего нет», – запальчиво открывает дискуссию директор Люблянской галереи современного искусства Зденка Бадовинац.

Чем можно объяснить подобный интерес именно сегодня? Возможно, прошло достаточное время для переоценки ценностей, и на советское наследие теперь можно взглянуть гораздо спокойнее. Да и модернизм со смертью Оскара Нимейера, похоже, окончательно перешёл в статус истории.

Вторая причина может быть прямо противоположной: настал едва ли не последний момент, когда ещё можно успеть написать «неизвестную историю», пока свидетельства и воспоминания современников не рассыпались в прах вместе с самой советской культурой.

Венский архитектурный центр до 25 февраля проводит выставку «Советский модернизм (1955–1991): Неизвестная история», ставшую итогом нескольких исследований архитектуры 14 бывших советских республик, за исключением России. Географический охват огромный – Прибалтика, Украина, Беларусь, Средняя Азия, Закавказье.

А в Риге, в Музее архитектуры, до 1 марта проходит выставка, посвящённая творчеству латышского архитектора Лии-Асты Кнаке (1929), причём в центре внимания находится проект административного здания Latvenergo на улице Пулквежа Бриежа, оцениваемый весьма неоднозначно – здание нередко упрекают в уродстве, унаследованном от советской архитектуры.

Ощущение наступающего на пятки забвения мотивировало авторов венского проекта развернуть изначально задуманную выставку архитектуры Армении до исследования всех советских республик, кроме одной. «Проект создавался очень долго, причём вместе с ним менялись наши идеи и стереотипы», – рассказывает Arterritory.

com Катарина Риттер (Katharina Ritter), одна из трёх кураторов выставки «Советский модернизм (1955–1991): Неизвестная история». «Но одним из главных приобретений стали беседы с архитекторами, градостроителями, мэрами, даже с бывшим первым секретарём ЦК Киргизии.

Без этого проект не получился бы столь богатым и разнообразным. Важно подчеркнуть, что личная и субъективная устная информация не всегда отражает „подлинную картину”, но определённо её обогащает. Этих сведений не найти в публикациях, особенно того времени.

Некоторые из собеседников в ходе проекта уже ушли в мир иной, и это подчёркивает важность документирования для будущих исследователей».

Локальный модернизм

«Если архитектура конструктивизма и сталинизма широко освещена в западной историографии, то советский период второй половины ХХ века практически неизвестен и низведён до уровня клише о безликих и бесконечно угрюмых общественных помещениях», – разъясняет контекст проекта Катарина Риттер.

«Ситуация косвенно указывала на отсутствие предметных исследований. И хотя в международном плане актуализировалась дискуссия о послевоенном модернизме, страны восточного блока упоминались редко».

И в беседе с куратором, и в объёмистом каталоге выставки неоднократно подчёркивалось, что не всегда следует ставить знак равенства между «советский» и «русский». Скорее, говорить надо о «локальном модернизме».

Характеризуя архитектурную идентичность регионов, Катарина Риттер отмечает, что в архитектуре советской Прибалтики явно прослеживается ориентация на Скандинавию. «Простые, функциональные формы, точность деталей и относительно высокое качество исполнения нечасто ассоциируются с представлением о советских строениях.

В прибалтийских республиках, и особенно в Эстонии, не было выраженной „русификации” профессии архитектора.

К тому же прибалты как до, так и после Второй мировой войны довольно прочно идентифицировались с концепцией модернизма, в то время как сталинская архитектура считалась частью русской культуры, а потому чем-то чуждым».

Источник: http://www.arterritory.com/ru/stilj/arhitektura/2013-postsovetskij_anamnez_

Ссылка на основную публикацию